Как только «супруги» достигают совершеннолетия, они приходят в Дом Любви или любой другой храм, где такие вещи можно проконтролировать, и вступают… к-хм, в настоящий союз. С этого момента брак по сговору становится просто браком. На Горунде такие браки тоже не редкость — центавриане очень любят женить младенцев на бумаге. Чтобы, пока чада растут, они не вздумали найти себе другого, менее удобного Роду спутника жизни.
— Так Солд уже давно совершеннолетний. Почему же он еще не заверил брак в Доме Любви?
— Потому что его жена осталась на другой планете.
Ей самой планету покидать нельзя, а Акеле прилетать можно. Чтобы расторгнуть брак, ему нужно прилететь к ней и сделать так, чтобы она сама от него отказалась. Он так и сделал, прилетел. Но не подготовился, потому что думал, что все будет просто, и девушка, которая его видела давным-давно, тоже не захочет за него замуж. А она захотела. Так что отказали нашему военному в расторжении сговоренного брака.
— Чем же невеста не угодила лейтенанту?
— Кто знает? Вот он и остался сразу после выпуска работать в академии, чтобы была причина не покидать Горунд.
Ты зря, Нина, на него нацелилась: ему сейчас не любовь крутить хочется, а свободы. И девушку он ищет только, чтобы привезти ее в тот Дом Любви, показать храмовнику. Готов ей щедро заплатить за эту услугу.
— А зачем?
— Как? Ты не знаешь? — Нганрав повеселел. — Если орионского мужчину делят две или более девушек, они должны за него бороться, показать, что они — более достойны брака с ним, чем сговоренная жена.
Такая же ситуация возникает, если несколько мужчин хотят одну девушку в жены. Иногда храмовник такие занятные испытания устраивает!
— Центавриане так явно не делают…
— Так это центы, а это мы. В общем, хочешь лейтенанта — слетай с ним на ту планету, поборись с его невестой.
— Пусть Круек летит… — пробормотала я. — У нее и мускулы, и кулаки в самый раз… чтобы бороться.
— О, Круек! — обрадовался Нганрав.
— Знаю, знаю! Апраночка такая, с общевойскового! Акела с ней договориться хотел. Обещал заплатить пятьдесят п.е.[10] за эту услугу.
— Она и без п.е. полетит.
— Да? Я сообщу ему. А тебе я все-таки вызову кар.
— Хоть рептилоидов вызывай, — безучастно отозвалась я.
Следующим утром на меня накатило уныние. Последний день дома — а потом снова ветра, академия, преподы… И никакого моря и цветов. Все утро я была молчалива и подавлена.
