Что же делать с деньгами, на которые ничего нельзя купить? Руководители советской торговли быстро сообразили, как ситуацию использовать. Зачем продавать держателю «Визитной карточки покупателя» кусок мыла по государственной цене, если в стране избыток денег и на черном рынке этот товар заберут по гораздо более высокой цене?
И все товары пошли налево. Магазины Москвы опустели."
"У гениального решения товарища Горбачева было и другое следствие. Чужие в Москву ездить перестали, им все равно тут не продают. И тогда вдали от Москвы стало совсем нечего есть.
И народ по провинциям зашевелился. И если что, то громить руководство будут именно там, где нет «карточек покупателя», где пустые магазины: во Владимире и Ярославле, в Рязани и Туле, в Куйбышеве и Калинине.
Местные князьки забеспокоились: в случае голодного бунта бить-то нас будут, а не московских вождей! И возмутились: нашим людям нельзя в Москве даже вонючую колбасу покупать! Ладно. Но откуда она в Москве? Не на Красной же площади коров и свиней выращивают.
И не на улице Горького. А где? Да у нас же! Мы, соседние области, Москву кормим, отправляя туда продукты. Нет уж, голубчики, вы в Москве как хотите, но мясо из моей области отправлять в Москву не буду. А то случись восстание, кого за ноги повесят?
И соседние области перестали снабжать Москву продовольствием. Тогда жители Москвы обиделись: да что же это происходит?
Итак, государство печатает деньги, на которые ничего купить нельзя. Что делать вождям? В январе 1991 году Генеральный секретарь ЦК КПСС, Президент СССР Михаил Горбачев подписал указ об изъятии из обращения в трехдневный срок 50- и 100-рублевых купюр образца 1961 года.
Зарплата инженера в то время — 150 рублей в месяц. Люди работают, создают космические корабли и подводные лодки, танки и пулеметы, им за работу платят деньги. Но в магазинах ничего нет. И Горбачев объявил отпечатанные его правительством деньги недействительными. Лежали у тебя деньги в банке, ты их решил взять, а мы не отдадим! Они списаны.
А то слишком много денег в стране развелось.
Люблю великую картину Маковского «Крах банка». В зале обанкротившегося финансового учреждения барыня что-то доказывает полицейскому, возмущенный генерал пытается излить негодование своей молоденькой жене, купчина, сокрушенно понурив голову, смирился с мыслью, что все кончено, все потеряно. А в уголке проворный щёголь из правления банка, воровато оглядываясь, быстро прячет во внутренний карман какие-то бумаги.
