Онлайн-библиотека книг
Спешили прохожие, спешили извозчики, торопились лотошники сбыть подарочный товар. Только чиновнику сыска торопиться некуда.
Мимо прошел господин в полицейской шинели с погонами полицмейстера. Он вертел головой, что выдавало всякого гостя столицы.
– Кого только на Невском не встретишь, – сказал Лебедев, провожая его взглядом. – Киевский полицмейстер Цихоцкий гуляет один и без тюремной охраны. Чего давно заслужил… И почему полиция так притягивает мерзавцев?.. Ну да ладно… Так что там со смыслом?
– Бессмысленно, если Котт соврал и выдумал образы, – ответил Ванзаров, помедлив, будто не заметил полицмейстера.
– Поэтому не захотел ехать с нами.
– Причина иная: я его сильно разозлил.
– О, в этом вы мастер! – засмеялся Лебедев так, что проходящая барышня отшатнулась.
– Благодарю…
– Не дуйтесь, друг мой…
– Не имею такой привычки… Поступок Котта не просто глуп, он не вписывается в логику поведения.
– Опять эта психологика! Все проще.
– Неужели? – спросил Ванзаров.
– Ну конечно. Вам не дает покоя, что ясновидение выстрелило в десятку. Вы изменили своим принципам, логику задвинули в угол, поверили в чудо. И сразу разочарование: второй раз ясновидение угодило в молоко.
Ванзаров промолчал. Аполлон Григорьевич заглянул ему в лицо.
– Не поверили? Скрытничаете? Недоговариваете? От друга скрываете? Так-так…
Ванзаров шел и упорно молчал.
– Хотите пари? – сказал он, обернувшись к Лебедеву.
Криминалист вынул сигарилью, зубами сорвал перчатку, плюнул на ладонь по-купечески и протянул.
– На что угодно!
– Сейчас что-то произойдет…
– Что я получу, когда проиграетесь в пух и прах?
– Выполню любое ваше желание, – ответил Ванзаров. С серьезностью, в какой нельзя сомневаться. Вообще, когда чиновник сыска дает слово – нельзя сомневаться.
– Принято!
Они ударили по рукам.
– Сколько мне ждать легкую победу? – спросил Лебедев.
– Минуту, – ответил Ванзаров."
"Аполлон Григорьевич демонстративно вынул из кармашка жилетки часы.
– Время пошло, – заявил он.
Ванзаров мысленно стал считать. Когда он проговорил «восемнадцать», позади раздался шум. Не сговариваясь, они оглянулись. На ступеньки паноптикума выскочил господин Стефансон. Лицо его было перекошено, манишка съехала набок.
