Онлайн-библиотека книг
– А, соколики, – сказала, смерив взглядом воров. – Вам-то чего?
– Обух зовет.
Митрофанова усмехнулась:
– Ему-то зачем понадобилась?
– Там узнаешь, – сказал Угол, грубо вырвав дверь из ее руки. Чтоб не вздумала баловать. – Бери шприц и что полагается. Заплатит хорошо.
На том уговоры закончились. Митрофанова нацепила полушубок, обмоталась платком, подхватил узелок, ничем не похожий на докторский саквояж, и под конвоем вышла на заснеженную набережную канала. Повернула в сторону Никольского рынка и вдруг заметила, что провожатых рядом нет.
Митрофанова привыкла не задавать вопросов. Платят – прочее ее не касается. Она шла по хрустящему снегу, раздумывая, сколько запросить с Обуха за нелегальный укол морфием: десятку? Или содрать вдвое? С воровским старшиной меру надо знать.
49"
"За прошедшие сутки портье Соболев не знал ни сна, ни покоя. В праздничную ночь в гостинице всегда так. Ресторан в «Англии» открыт до утра, гости веселятся, многих разносят по номерам. Усталость страшная, зато и прибыток: на чаевых заработал на три месяца вперед. Он настолько был занят нескончаемой чередой дел, что забыл про невзрачных господ, что находились в холле, у дверей и парадной лестницы.
Соболев как раз заполнял свежие счета, когда к его стойке кто-то подошел. Портье поднял глаза, чтобы вежливо улыбнуться. Что далось с некоторым трудом. Зажившие шрамы намекали, что связываться с этим господином опасно, а не слишком приятный взгляд жег совесть.
– Что вам угодно-с?
– Вчера около четырех часов жилец из двести второго номера просил отправить посыльного с запиской. Сообщите адрес, куда было доставлено.
Улыбка не сошла с уст Соболева.
– Прошу простить, сведения о постояльцах не даем-с. Могу быть чем-то полезным?
– Можете, – ответил человек со шрамами и поманил пальцем. И сообщил на ушко такое, от чего портье малость потерял дар речи.
