Лабиринт Ванзарова

– Где были посты?

– Где приказано: в холле, у ресторана, у главной лестницы, – ответил Курочкин.

– Лестница для прислуги и выход во двор?

Курочкин мотнул головой.

– Почему не взяли под наблюдение? – спросил Ванзаров.

– Господин Зволянский строжайше потребовал выполнять его распоряжение, – ответил Афанасий так, чтобы стало понятно: устал он бороться с глупостью начальства.

– Кто наблюдал за главной лестницей?

Вместо ответа Курочкин обернулся и дал знак. Парадная дверь впустила незаметного человека в сером пальто.

– Еремин, – подсказал Курочкин, понимая, что Ванзаров не обязан помнить фамилии филеров.

– Николай, – обратился Ванзаров, не имея привычки забывать знакомых. – Хорошо помните, кто спускался по лестнице?

Вопрос был, конечно, недостоин чиновника сыска, такую наивность следовало ожидать от Паши Парфенова. Но что поделать.

– Так точно, господин Ванзаров, – ответил филер, не показав, как опечален, что усомнились в его умениях.

– Пара мужчин, один пьяный, другой тащит его на себе. Тот, кто трезвый, среднего роста, круглое лицо, коренастый, короткая стрижка, гладко выбрит, мог быть в кепи с завязанными ушками. – Ванзаров знал, что филер пришел в отряд после того, как прогнали Почтового."

"Без раздумий Еремин решительно мотнул головой.

– Не было таких.

– Вы вроде Почтового описали, Родион Георгиевич? – спросил Курочкин. Показав, что филер – это талант и призвание. – Ваше распоряжение о розыске мои люди помнят.

– Так точно, не дал бы ему уйти, – добавил Еремин.

– Благодарю, господа. Вопрос был без умысла. Что-то примечательное было?

– Прошу простить: что именно? – уточнил филер.

– Например, двое тащат смотанный ковер.

Еремин засомневался в умственных способностях чиновника сыска, о которых имел самое высокое мнение.

– Чтоб по парадной лестнице половые ковер выносили? Что вы, господин Ванзаров, такое на черной лестнице позволено… Прошу простить, не было, – поправился он после слишком вольного ответа.

– Женщина под руку с мужчиной, у которого замотано лицо?

– Проходило несколько пар, но господа лиц не прятали, наоборот, не скрывали радостей, – ответил филер.

– Еще одна персона: красивая брюнетка, волосы вьются, – сказал Ванзаров, вспоминая образ. – Одета богато: куничья шубка, шапка-боярка камчатского бобра с перышком, закрепленным золотой брошкой…

Еремин уверенно кивнул:

– Так точно, видел такую… Спускалась около восьми.