Лабутены для Золушки

 – Они могут учиться в городе, поступать на службу в армию… Далекие деревни не поддерживают связей с цивилизованным миром, у них своя жизнь, дикие, первобытные обычаи… Скажу вам по секрету, кое-где даже еще существует людоедство, хотя мы с этим боремся…

После обеда Бонгани уехал, передав Дмитрия на попечение Траоле, тот поселил его в гостинице «Сова» – одном из деревянных домов, располагающихся напротив, с трудом объяснив на плохом французском, что в шесть часов он зайдет за ним, и в «Саванне» познакомит его с напарником.

Устроившись в маленькой комнате без вентилятора, с узкой скрипящей кроватью, и с трудом приняв вяло текущий душ – единственный на этаже, Дмитрий, как убитый, проспал до начала седьмого. Траоле не было, и он сам отправился на важную встречу. Путь был коротким: перейдя через немощеную площадь, по которой бродили раздраженные бездомные собаки, он оказался у цели.

Смеркалось, над почти полностью заполненной верандой «Саванны» горели несколько лампочек. Посетители курили, пили местное пиво и тростниковую водку, шумно разговаривали и громко смеялись.

Черные лица сливались с подступающей темнотой, и вызывали у него какое-то тревожное чувство. Преодолев смутные опасения, под внимательными взглядами завсегдатаев, он сел за свободный столик и тоже заказал пиво.

Между тем на площадь упала густая тропическая ночь. В черном небе горели яркие звезды с незнакомым рисунком созвездий, совсем рядом кричали обезьяны и зловещие ночные птицы – казалось, что джунгли начинаются сразу за деревянными домами.

Возможно, так оно и было. Дмитрий понюхал пиво и отодвинул кружку. Собаки грызлись между собой, визжали и громко лаяли. Потом одна начала протяжно выть. Плохая примета…

Напарник появился через десять минут, он вошел так уверенно, будто являлся одним из постоянных посетителей. Высокий, широкоплечий, в пробковом шлеме, полувоенной рубашке цвета хаки навыпуск, широких штанах такого же цвета, заправленных в высокие ботинки, – он был похож на угнетающего свободолюбивые народы Африки, колонизатора с советских карикатур.

Только тощий рюкзак портил впечатление – у колонизатора он должен быть под завязку набит долларами.

Траоле для знакомства не понадобился: они легко узнали друг друга – немудрено: двое белых среди десятков африканцев. Подойдя к столику, за которым томился Быстров, он протянул широкую крепкую ладонь:

– Я Антуан Вильре, – и с усмешкой кивнул на кружку. – Надеюсь, эту гадость вы не попробовали? Она делается на протухшей воде, кишащей паразитами.