Лабутены для Золушки

 – Пойдем часов в десять утра, до полудня самое надежное окно в графике наших друзей-пограничников.

Ночевка – первая после ночевок в джунглях и саванне – показалась Самуилу роскошной. И ничего, что под щелястым полом в номере шумно, бесцеремонно разгуливали крысы – судя по звукам, размером не меньше чем со среднюю собаку. В экспедиции он и не к такому привык. Ничего, что сетка кровати проседала почти до пола. Мелочи!

Рон и Луис старались, как могли, авансом компенсировать сухой закон, ожидавший их на борту.

Самуил нехотя, чтобы не выбиваться из компании, исполнял роль третьего. К выпивке он всегда был равнодушен. Под ром контрабандисты потчевали его историями из своей неправедной, но нескучной жизни. От рассказов рыбаков истории эти отличались – и весьма существенно – размерами дичи и перенесенными трудностями. Самуил слушал, из вежливости изображая живой интерес, но мысли его были далеко. В голове снова и снова вертелись мысли о Рафаиле: жив ли – и если нет, не слишком ли мучительной была его смерть…

После третьей бутылки рома Луис и Рон поддались натиску алкоголя и усталости и свалились спать.

А Самуил долго еще лежал, терзаемый бессонницей, слушая похрапывание своих новых компаньонов. Пытался считать розовых овечек, перебирал в голове геометрические модели минералов – все впустую. Встал, сходил по малой нужде в туалет в конце коридора. На обратном пути прихватил свой карабин, небрежно сгруженный на пол в углу вместе с остальным оружием. Лег, сунув карабин рядом, под простыню, заменявшую одеяло – и моментально уснул.

Солнце светило ярко и, казалось, отовсюду. Ленивые невысокие волны стреляли яркими бликами, черепичные крыши окраин Лобиту матово тлели вдалеке. Борт «Морской звезды» замаячил миль через пятнадцать прямо по курсу. Попыхивая новой здоровенной сигарой, Мистер Кок довольно умело управлял катером, на котором к сухогрузу направлялись охотники за бивнями со своим полуторатонным грузом и прибившийся к ним русский геолог, вся добыча которого – документы, обернутые пленкой, да тощий рюкзак с пробами и подарками подрастающей дочери.

– Все будет о’кей, – бубнил он себе под нос на еле различимом английском, и в его устах это звучало как заклинание.

И все действительно прошло о’кей. Внеурочные пограничники не свалились им на голову, погода не испортилась, латаная-перелатаная посудина, хоть и кашляла как в последний раз, дотянула до «Морской звезды», ни разу не заглохнув.

На судне их ждали.