Да только будет с этого городищу не добро, а худо… Любит Темный на людей клепать, ни одна ссора без него не обходится. Вас-то, небось, тоже по его навету заперли?
– Да не совсем. – Медведь пошевелился, звякнул кандалами. – Хоть и солгал он, будто убили мы какого-то Гуннара…
Кузнец вскинул на Медведя быстрые пытливые глаза, отпустил закрепленные звенья:
– Эрикова брата?
– Да почем мне знать! Я этого Гуннара и в глаза не видел!
– Эй, кузнец! Сделал свое дело и уходи! – всунулся в узкую дверь дружинник. – Эти болотные убийцы кого хочешь заговорят – обманут, а я тебя к ним сажать не хочу.
Кузнец заторопился, собирая инструменты, отвернулся, стараясь не глядеть на нас.
– Одно скажи, – взмолился Бегун, – как убили Эрикова брата, когда? Ведь не знаем мы ничего.
Голос у него был такой, что камень сжалился бы, и кузнец, продолжая громыхать железом, скороговоркой забормотал:
– Два лета назад везли Гуннара к Рюрику на суд. Чего-то не поделили они с Меславом – чего, точно не ведаю… А дальше разное болтают. Одни говорят, будто налетели вороги на ту ладью, застрелили Гуннара и в реку прыгнули.
Другие – будто они спасти Гуннара от Рюрикова гнева хотели, да не вышло, вот и убили, чтоб не позорился перед родичем. А еще шепчутся, будто не люди то были, а злые духи. Все наслышаны – Эриков брат с темными, нам неведомыми богами знался – колдуном слыл… Как бы оно ни было, а поклялся Эрик тех ворогов убить своей рукой, да и Меслав их ищет…
Кузнец окинул нас взглядом, усмехнулся:
– Плохи ваши дела, коли вы и есть те самые… Только вой, что на той ладье шли, говорили о тенях бесплотных и богатырях могучих…
– А мы?
– Не похожи вы ни на тени, ни на богатырей… Люди как люди.
Он вскинул на плечи тяжелый мешок, вылез наружу. Дверь захлопнулась за его кряжистой фигурой, забренчали засовами наши сторожа.
– А ведь это мы на ту ладью напали… – задумчиво прошептал Бегун. И от слов его стало вдруг страшно – как объясним Меславу, что спутали и ладью, и людей на ней… Да и станет ли он слушать? Речь не о простом холопе идет, а об именитом родиче Рюрикова ярла.
Меславу с Эриком ссориться не резон – проще отдать ему негодяев-убийц – вот, мол, как сохраняю твои интересы, варяжский брат, – своих не жалею… А заодно и за собственные обиды поквитаться… Одна надежда на пресветлых богов – не попустят такой несправедливости, подадут Меславу знак, определят нашу вину. Зато, если Эрик о нас прознает, тут и боги не спасут. Годами холеная ярость шепотка правды не слушает – по-своему судит.
