Лиса он не достал, но Медведя обогнул легко, словно деревянный столб, даже волоска на его голове не срезал, да еще и пояснить успел:
– Его – первым!
Меж тем уже и его хирдманны потащили из ножен мечи, да и наши не дремали, перекрывали варягам выходы, сбивались малыми кучками у дверей и окон. А за промасленной холстиной уже серебрилось предутреннее зарево. Вот-вот и заря… Константин шагнул вперед:
– Погодите, объясню все.
Откуда-то метнулась рука Темного, вонзила в грудь летописца маленькое злое лезвие кинжала.
– Мразь… – прошептал он, оседая.
"
"Вот она – первая кровь, дальше легче будет убивать… Бегун занес над Темным скрученные цепью руки – не убить, так хоть покалечить подлого, но тот ловко ускользнул за подоспевшего Эрикова хирдманна.
А все же мечи еще не звенели, просто бычились вой друг против друга, набирались должной ярости… Эрик вновь резанул мечом воздух, на сей раз сбоку, будто пытался Лиса пополам рассечь, да выросла на пути меча Васса. Дрожала вся, глаза горели исполошно, а закрыла болотника собой, не допустила его погибели.
Ньяр неимоверным усилием отвел удар – миновала Лиса скорая смерть…
– Вперед! – неизвестно кого подбодрил Темный. – Или собрались здесь трусы, крови пугающиеся?!
В такое мгновение любое слово – сигнал, любой крик – призыв… Звякнули мечи, столкнулись… Все… Я закрыла глаза…
– Стойте!
От такого голоса не захочешь, а замрешь на месте, словно каменное изваяние. Звонкий голос, девичий, только сила в нем нечеловечья. Я повернуться не успела. Скользнул по щекам ветерок, и прошла в горницу девушка.
А следом за ней – Чужак! Только я не на него смотрела – на деву волшебную…
Неужто довелось Перунову дочь узреть? Была она в простом белом платье, хрупкая и невесомая, дунешь – расплывется туманом, но шла между оскаленных мечей бестрепетно, голой ладонью опускала к земле их острые жала. Чужак опустился на колени возле летописца:
– Константин!
Я хотела уж объяснить все, но тот сам открыл глаза:
– Где я?
Чужак засмеялся. Непривычно было видеть его с открытым лицом и в богатой княжеской одежде.
И Васса смотрела на него, будто на диво какое.
– Ох, верно я кольчужку поддел… – потирая ушибленное кинжалом место, закряхтел Константин. У меня тяжесть спала с сердца – живой, не ранен даже…
Чужак возился уже с оковами Медведя. Едва снял их и попал в грубые объятия охотника:
– Чужак! Где ж ты был-то?
– Чужак… – удивленно прошептала Васса.
– Ох, долго объяснять… – Лис потер освобожденные запястья. – Но это точно Чужак.
