Завтра снова идти, а покуда за золотые кольца, что у меня в ушах висят, хорошо бы одежду выменять с лыжами… Далеко на своих ногах в драном зипунке не уйдешь, а идти долго придется, коли здесь никто о Новом Городе и слыхом не слыхивал.
– Экий цвет на морозе чахнет! – Вывернулся откуда-то из-под руки маленький узколицый мужичонка в добротном зипуне. – Издалека ли? Коли издалека – сделайте милость, отдохните в моей избе…
Вовремя он вылез… У меня уж от холода кожа в щетинистую звериную шкуру оборачиваться начала…
– Не признал тебя, хозяин.
– Мужичок заглянул в лицо Ядуну, склонился. – Будь ласков, загляни ко мне, еды-питья отведай.
Хозяин? Слуга Ядуна? Не похож он на Темного…
– Ведогон он! – Ядун чуть не зарычал на меня. И как догадался, о чем думаю? – Ведогон!
Ладно, коли хозяин меня беречь взялся, так у слуги в избе мне ничто не грозит.
Мужичонка меня, словно боярыню, обхаживал – накинул на плечи свой зипун взамен моего, рваного, через сугробы чуть не на руках нес, но чем больше он выслуживался, тем отвратней казался.
Уговаривала себя, мол, от доброты душевной мужичок старается, но нехорошее чувство не проходило – грызло душу… Даже сытная еда и появление доброй на вид бабы – то ли жены, то ли сестры мужичка – меня не успокоили. Так и заснула со злобой в сердце…
Разбудили меня тихие голоса, такие тихие, что сразу ясно стало – не для моих ушей разговор предназначен. Потому я и с места не двинулась, затаила дыхание, вслушиваясь.
– Куда путь держишь, хозяин? – спрашивал мужичонка.
Я его за глаза Прыщом окрестила – уж больно схож был. – Может, помощь нужна?
– Да мне без разницы, куда идти… – Ядун постучал по столу пальцами. Казалось, нет на них плоти – таким костяным был звук. – Девка-дура еще не понимает, где очутилась. Будет свой Новоград искать – навидается, намается средь кромешников, сама с кромки запросится. А путь ей один – к Триглаву. Она уже выбор сделала – никто иной ее не возьмет.
Врет Ядун? Зачем теперь-то врать, туман наводить – ведь думает, сплю я… Неужто слугу своего дурачит? Хотя как его одурачишь – он здесь отродясь живет…
– А коли волх, тот, что Магуре тебя убить обещал, явится?
Чужак.
О Чужаке речь! Он жрице Магуровой что-то обещал… Та еще его поторапливала…
– Не явится. Связанный он, из мира не вырвется, а развязать его лишь ньяр может. Волх и ньяр! Ха-ха-ха! – Он сухо рассмеялся. – Эти двое, едва увидят друг друга, за мечи хватятся.
– А если? – настаивал Прыщ.
