В пропахшей формалином прозекторской шел спор: патологоанатом Поклевский что-то горячо доказывал санитарам, с которыми работал в одну смену.
– Привет, Самуил! Привет, мужики! – Я был рад, что сегодня дежурит Поклевский, с которым у меня с первых дней знакомства сложились приятельские отношения.
– Вот он, знаток западной культуры! – Поклевский картинно показал на меня рукой. – Он рассудит нас, и если я выиграл, то вы оба должны мне по пять бутылок пива.
– По две бутылки, – возразили санитары.
– Хорошо, по две.
Андрей Николаевич, прослушай вначале песню, – Поклевский включил стоящий на металлическом столике катушечный магнитофон «Маяк-202». Грянула задорная композиция «Москау» западногерманской группы «Чингисхан». Не дослушав песню до конца, я замахал руками:
– Самуил, я прекрасно знаю все песни в этом альбоме! Что ты хотел от меня?
– Как ты думаешь, Андрей Николаевич, есть в этой песне такие слова? – Доктор откашлялся и пропел:
Москау, Москау, забросаем бомбами,будет вам олимпиада, ах-ха-ха-ха-ха!– Я уже слышал эту ересь насчет олимпиады и могу с уверенностью сказать, что ни о какой бомбардировке Москвы в этой песне речь не идет.
– Ты что, немецкий язык так хорошо знаешь? – набросились на меня санитары.
– Спокойно! – осадил я спорщиков. – Не надо знать никакого немецкого языка. Вы вслушайтесь в слова песни – есть там слово «бомба» или нет? Даю гарантию, что по-русски и по-немецки «бомба» будет звучать приблизительно одинаково. Так же, как слово «олимпиада».
– Спор разрешен! С вас пиво, господа! – Поклевский довольно потер руки. – Вечерком будет чем заняться.
– Самуил, труп с Верх-Иланска кто вскрывал? – спросил я.
– Коллективно работали. Я вполне серьезно говорю. Меня из дома подняли ассистировать на вскрытии. Редкий случай, очень редкое орудие убийства.
Поклевский вышел в коридор и вернулся с метательным ножом в руках.
– Пошли, кое-что покажу. – Он увлек меня в угол прозекторской, где на каталке лежал обнаженный труп пожилого мужчины.
– Смотри!
Самуил взмахнул ножом и с одного маху вонзил его в грудь покойника по самую рукоятку.
– Это не нож – это сказка! Он входит в тело человека, как раскаленный гвоздь в брусок сливочного масла. На, сам попробуй!
Я тыкать ножом в старческий труп побрезговал.
– Самуил, а это кто? – Я показал на каталку.
– Какой-то бродяга. – Судмедэксперт вытащил из груди покойника нож, обтер его о полотенце, прикрученное к ручке каталки.
