Лайриэйль Лайвджой

Молчание затягивалось, и вдруг этот... Еж твою, вот никогда мне не понять, что в голове у моей звезданутой снежинки! Ройс вдруг пихнул меня локтем в бок и ухмыльнулся так, что у меня мурашки по спине поскакали табуном: словно в зеркале свою собственную ухмылочку увидал. Препохабное, еж твою, зрелище, оказывается!

- И сколько времени он там тебя по кустам нагибал, несчастье мое? - поинтересовался этот тип, заботливо так. - Мне что-то осталось, или протер все к праотцам до самого мозга?

Знал бы он, сколько.

- До моего мозга так легко не доберешься, - облегченно заржал я. - К тому же я уже снова его шкурой зарастил, времени-то много прошло!

Я почти равнодушно проводила глазами исчезающего по направлению к лазарету Дийка, с плеча которого свешивалось то ли до сих пор бесчувственное, то ли просто обессилившее тело. Поймала себя на мысли, что придурка мне все же жалко. Немного. Но при этом я ничуть не жалею о том, что сделала. Да и не случилось с ним ничего непоправимого, даже интересных шрамов не останется, только неповторимые воспоминания.

Я мило попрощалась с сестренками, чуть поморщившись подбадривающей шутке Рий про завидное и скорое родство со змеиным семейством, и пошла к себе. Тихо надеясь, что кое-кто меня все же еще ждет. Найс вошел, когда я переодевалась. Постучал и вошел, не то чтобы потерянный, но какой-то помятый, усталый и невыспавшийся.

- Как отдохнули? - поинтересовался он, опускаясь в кресло, стоящее у камина.

Я как раз избавилась от босоножек на тонкой высокой шпильке, безумно красивых и даже удобных. Если в них сидеть. Или лежать. Со вздохом наслаждения зарылась пальчиками босых ног в шелковистый ворс ковра, даже вслух простонала что-то одобрительное. С платьем было еще проще - скинула бретельки, расстегнула невидимую кнопочку и оно само скатилось по мне на пол, растекшись там прохладной шелковой лужицей.

Я вышагнула из него, и сразу почувствовала, что без шпилек я натурально маленькая девочка, а не аристократическая… цапля. Прошла, все так же молча, до кресла и забралась к Сокровищу на колени, завернувшись в его руки и положив голову ему на плечо, вздохнула. Он прижал меня к себе, чмокнул в макушку:

Я, по прежнему молча, покивала, прижимаясь еще плотнее. Втянула в себя его привычный уже, такой родной запах. Потерлась щекой о гладкую кожу на груди.