Лайриэйль Лайвджой

А потом подняла глаза и серьезно спросила:

- Что с тобой сегодня произошло, Сокровище мое любимое? Расскажи мне, пожалуйста.

Найс слегка напрягся, потом набрал побольше воздуха, как будто собрался нырять на глубину. Грудь у него при этом расширилась, потом резкий выдох... И меня, как молотком по голове, оглушило новостью:

- Я все вспомнил. Кто я, как меня звали когда-то. Все!

После первых страстных поцелуев и объятий мы сидели на скамейке, болтали и... Еж твою, я стеснялся снова начать его тискать! Рука не поднималась! Нет, иногда я поглаживал по колену, только чтобы убедится, что он рядом.

Но вот снова обнять или поцеловать было стремно. Надо было как-то сделать первый шаг, а он не делался. Я смотрел на Ройса, слушал Ройса, щебетал, не затыкаясь, для Ройса... Я скучал две недели без Ройса! И теперь, когда Ройс сидел рядом со мной, я готов был трепаться до утра, только бы не наступала тишина, в которой надо было сделать что-то. Меня тянуло к нему со страшной силой, и, спасаясь от этого, я вот-вот готов был начать его подкалывать. Снова. Еж твою!

Он все это время спокойно слушал, улыбался, даже смеялся. Но попыток сблизиться тоже не делал. Только посматривал искоса, в своей обычной манере, загадочный весь из себя, еж! В какой-то момент пауза все же повисла. Неловкая и вязкая.

Ройс вдруг вздохнул. Посмотрел куда-то вдаль, а потом повернулся ко мне. Опять вздохнул, прикусил губу... Перекинул через плечо свою роскошную косу (раньше он никогда не заплетал так волосы, ему идет) и протянул ее кончик, стянутый резинкой, мне.

Я, не задумываясь, сжал волосы Ройса и только потом посмотрел на него, пытаясь понять, что это было, еж твою!

- Ну дергай, чего ждешь, - он был убийственно серьезен.

- Тебя? За волосы?! - еж твою, он издевается, что ли?

- Ну ты же не знаешь, с чего начать. Значит, начнем сначала. Никогда не видел что ли, как понравившихся мальков за косы дергают?

Я закрыл рот и заржал. Ройс научился шутить! Ройс научился меня подкалывать и шутить. Еж твою! И тут из угла, где лежала госпожа Нийк, про которую мы успешно забыли, раздался стон.

Подпрыгнули мы оба. И паника в глазах, наверное, была одинаковая.

Матерь, я на это даже смотреть не мог спокойно, а ему пришлось... Его тоже трясло и подбрасывало, шприц в руках дергался, и он его два раза уронил. Про перекошенную физиономию можно и не вспоминать, меня бы еще больше скособочило от такого. Женщину! Госпожу, пусть и нехорошую, и по приказу своей госпожи...