Лайриэйль Лайвджой

Он - моя уверенность, моя опора, то, благодаря чему я могу идти вперед не оглядываясь, просто зная, что кто-то всегда поддержит и поймет. Но вперед идти нужно самой.

Вглядываясь в бесконечный хоровод облачного кружева по темному небу, я пыталась понять, в какой момент азартная, лишь с легкой перчинкой опасности, но детская игра превратилась во взрослые игры на выживание.

Сегодня, когда я приняла решение убить человека, или раньше? Когда я переступила эту грань? Ну что на самом деле страшного могло случиться еще пару дней назад? Сестренки разгадали бы все мои планы? Арест Хей и падение дома? И?

В самом пиковом случае я просто вернулась бы на хутор.

И я уверена, что нашла бы способ забрать туда и Найса, и Чейри. Ведь по-настоящему мне ничего больше не нужно. Те же кактусы прекрасно жили бы в гареме и при новых хозяйках.

Это было возможно еще вчера. А сегодня я приняла решение, после которого дороги назад не будет. Нет, я не жалею. Я справлюсь. Но мне страшно...

И справляться с этим страхом надо самой.

Самой, только самой, нечего цепляться за чужие утешения. У меня есть время до утра, вполне достаточно, чтобы поныть, пожалеть себя и побояться с запасом. А дальше - все. Встала и пошла, и никаких метаний, страхов и уверток лишь бы спихнуть ответственность на кого угодно другого. Приняла решение? Вперед, дорогая, и не смей киснуть!

Мелкая всю ночь крутилась и изучала пейзаж за окном. Переживала. Я иногда, просыпаясь, целовал ее в макушку, шептал что-то типа: "Спи давай уже!", иногда просто вздыхал, глядя на ее мыслительные страдания.

Не выспался абсолютно. Мелочь, само собой тоже. Думал, днем отоспится, так, ептить, с утра пораньше, я еще даже уйти не успел, за Лайри завалился малек-гонец с вызовом на воспитательную беседу к бабушке. Я стою под душем, моюсь, и тут мелкая заглядывает и неожиданно сообщает, что ее срочно хочет видеть одна настырная пожилая родственница. Ну, я про себя длинную матерную речь сказал... и пожелал ей хорошо отдохнуть. Она мне - тоже.

Выполз из душа, дошел до мужской половины.

Проверил, отругал, отчитал, построил, позавтракал и, вздохнув, нашел пять задниц, предназначенных на воспитательный процесс. Загнал в комнату для наказаний, всех в очередь рядком построил. Один, еще непоротый, - фиксирует второго, я выписываю тридцатник легоньким флоггером. Даже следов почти не остается - только попа подрумянивается.

Госпожи, те строгачами воспитывать любят, чтобы потом два дня слоями иши после десяти ударов накладывать.