Лайтларк

Прежде чем они ее раздавили, Аврора сплела пальцы и перевила ветви в прочную клетку.

Сверху все еще осыпалось стекло. Айсла подняла взгляд на стелларианку.

– Птичка моя, – покачала головой Аврора, стоя в другом конце зала. – Тебе стоило остаться у диких.

Но Айсла не была заперта в клетке. Не совсем. Даже в своей комнате, под замком, она всегда могла открыть себе окно наружу. Айсла выхватила из-за спины звездный жезл, готовая унестись прочь из ловушки…

Но лоза выбила артефакт из руки. Айсла бессильно смотрела, как он прокатился по полу к ногам Грима.

– Сердце, – его голос был едва слышен. – Твое сердце, Сердцеедка.

Ее сердце? Айсла вспомнила стрелу, пронзившую ее насквозь. И жгучую боль, подобную удару молнии. Она должна была умереть. Даже эликсир диких, даже Клео не могла спасти от такой раны.

Айсла прижала руку к груди, и ее обожгло… только не болью шрама, как она теперь поняла…

А тем, что горело внутри.

Сила в ее чистейшем воплощении. Когда Сердце исцелило Айслу… оно ее отметило.

Айсла ощутила его притяжение через весь остров. Из своей комнаты. Там, где она оставила его вместе с письмом Оро. Сердце пело ей ту же песню, что дикая услышала, едва ступив на остров. Зов, подобный птичьему крику у нее над ухом, холод, подобный морозу, от которого немел кончик языка на острове Луны.

Айсла ощутила его – и воззвала к нему.

Протянула руку. Разжала пальцы.

И сквозь стекло влетело нечто, похожее на дольку солнечного света. Сердце прыгнуло ей в ладонь, и Айсла вся засветилась.

Ее пальцы сомкнулись, и клетка разлетелась на куски. Сила диких хлынула сквозь Разрушитель нескончаемым потоком. Ветки раскидало по залу. Что-то блеснуло у ноги – Создатель уз, – и Айсла быстро сунула иглу в карман.

А мгновением позже уже неслась к Авроре.

Глаза стелларианки широко раскрылись от удивления, черты лица исказились и начали меняться, пока она не превратилась в Селесту.

Айсла не дрогнула, как надеялась Аврора. Дикая выхватила Создатель уз. Воткнула один острый конец себе в ладонь.

А второй вонзила в сердце лучшей подруги.

Крик Айслы был животным, гортанным, он разнесся по всему Зеркальному дворцу. Лицо исказилось в агонии. Самая близкая подруга… сестра.

Сила хлынула через иглу бурным потоком. Глаза Селесты широко раскрылись, а затем стали тускнеть.

До тех пор, пока первоначальное преступление не свершилось снова.