Ничего такого не происходит. Мне девятнадцать, в конце концов, — я проскользнула мимо нее вверх по лестнице, стараясь больше не встречаться с бабушкиным тяжёлым взглядом.
— А ведёшь себя, как подросток. Глупо и на эмоциях. Кира! — долетело мне в спину, прежде чем я закрыла дверь своей комнаты.
Почему она даже не пыталась понять меня? Куда вообще делось нашей с ней взаимопонимание? Мы всегда были близки. Может, мне просто казалось, что мы прекрасно ладим друг с другом. У меня до этого никогда не было своих реальных желаний и планов.
Бабушка все время вкладывала в мою голову, что нужно учиться, много работать над собой, чтобы добиться чего-то в жизни. И я хотела именно этого: учёба, достойная профессия, стабильное будущее.
А были ли это мои настоящие мысли? Теперь эти жизненные установки были каким-то чужими. Вроде все правильно, вроде мое, но… Настоящим и нужным казалось теперь другое — я и он. И все, что происходило между нами — это была моя реальность.
И разве было возможо объяснить это бабушке? Она бы и не попыталась выслушать.
Как рассказать, что, когда он не рядом, то меня будто бы начинало ломать. Даже несколько часов проведенные без него в какой-то момент становились истязающими. Я с трудом выдерживала то время, которое проводила вне его объятий. Головой я понимала, что это уже зависимость в своем истинном понятии, но моя душа, сердце, тело поступало по-своему. Мне нужно было оказаться в руках Егора.
И он не отпускал меня. Каждая секунда рядом с ним — и я оживала. Мы легко разгоняли свои чувства от сумасшедшей нежности, когда начинало ныть сердце, до дурной страсти, при которой становилось невыносимо дышать.
Иногда это был настолько тонкий и чувственный секс, что сознание и подсознание растворялись на пару, погружая меня в эйфорию. А иногда Егор в прямом смысле брал меня так жестоко и грубо, что дрожал каждый сантиметр моего тела, а мужская спина и плечи были в ярких следах от впивавшихся в его кожу моих пальцев.
Я засыпала в кольце сильных рук. Просыпалась, чувствуя пьянящий запах его кожи и тепло.
Порой сквозь сон я ощущала, как Егор осторожно целовал мне шею, как горячими пальцами скользил по изгибам моего обнажённого тела, едва прикасаясь ко мне, как он дрожал, когда прижимал к себе.
— Любимый мой, родной… — шептала я ему, пока губами хаотично прикасалась к его лицу, а ноги крепче обвивали узкие бедра. Мы уже бессчетное количество времени сидели на смятых простынях в вечерних сумерках, пытаясь, наконец, насладиться близостью наших тел.
