Лакей и я

Лукас пока не знал, как это сделать, не скомпрометировав ее, но ничего, разберется. Он вернулся к камину и, глядя на огонь, продолжил размышлять. Ему определенно понравилась мисс Уортон: забавна, умна, не считает ниже своего достоинства разговаривать со слугами, даже извиняться — перед ним она сделала это дважды.

Впервые с тех пор, как игра началась, Лукас ощутил чувство вины. Если он поймет, что испытывает настоящие чувства к этой юной девушке, что тогда делать? Предстать перед ней на одном из мероприятий следующего сезона и признаться, что он граф Кендалл? И что? Едва ли можно ожидать, что она немедленно упадет в его объятия, скорее наоборот: разозлится из-за того, что он ей лгал, и будет права.

Затея с «Клубом лакеев» как-то очень быстро зашла в тупик. Проклятье! Почему он решил, что это хорошая идея? Ах да, он же был пьян. И потом, он не думал, что, переодевшись слугой, он будет не только наблюдать за молодыми леди, но и общаться, тем более так тесно, как с мисс Уортон.

Можно даже не сомневаться, что она сразу же узнает его, как только где-нибудь увидит.

Похоже, он недостаточно хорошо все продумал, а значит, чтобы спасти игру, придется держаться как можно дальше от мисс Уортон, и уж во всяком случае ни при каких обстоятельствах не оставаться с ней наедине. Лукас опустил глаза на розовую шаль, которую все еще держал в руке, потом подошел к столу у стены, открыл один из нижних ящиков и положил шаль туда. Если мисс Уортон завтра надумает зайти в библиотеку и если они увидятся снова, он просто отдаст ей шаль, и без всякиз разговоров.

Зачем напрашиваться на неприятности? Он лакей, она — гостья хозяев.

Также Лукас принял мудрое решение и относительно потенциальных неприятностей. Можно попытаться поговорить с сэром Реджинальдом с глазу на глаз относительно законопроекта о занятости. Такая встреча будет чрезвычайно полезна, хотя ради нее придется потрудиться — обрести свою внешность, одеться как подобает джентльмену.

Он снимет ливрею и напудренный парик и постарается застать сэра Реджинальда в одиночестве или в компании одних мужчин, чтобы не возбуждать дамское общество известием о появлении графа Кендалла. Это создаст множество неудобств, поскольку почтенные матроны станут всеми возможными способами подталкивать к нему своих обожаемых дочурок, чего он, собственно, и надеялся избежать, затевая эксперимент с перевоплощением в лакея.