Лакей и я

— В первую очередь тем, что дает больше прав аристократам, владельцам крупных поместий, и значительно урезает в правах бедных жителей и фермеров, позволяет и без того богатым обогащаться еще больше и ничего не делает для слуг и простых рабочих. У них оказывается еще меньше возможностей найти хорошую работу без рекомендаций от бывших хозяев, которые вполне могли быть не самыми лучшими нанимателями.

Лукас с трудом проглотил комок в горле. Если смотреть с определенной точки зрения, ее слова вполне справедливы, однако он видел все эти проблемы в совершенно ином свете.

— А хоть что-то в этом законопроекте вам нравится? — спросил он осторожно.

Фрэнсис задумалась, барабаня пальцами по столу.

— Честно говоря, только то, что он отменяет некоторые условия торгового законодательства, причем самые жесткие.

Торговое законодательство — это целый список архаичных законов, не дававших рабочим практически никаких прав. Отмена самых худших из них — любимая Лукасом часть законопроекта его брата. По крайней мере, в этом он согласен с мисс Уортон.

— Пойдемте, я покажу, где находятся книги по праву, — предложил он собеседнице и направился к противоположной стене.

— Вы знаете? — удивилась Фрэнсис.

Черт! Опять он ляпнул, не подумав: ей может показаться странной такая осведомленность лакея.

— Могу я спросить, как вы намерены повлиять на голосование? — поспешил сменить тему Лукас.

Фрэнсис совершенно решительно заявила:

— Пусть я всего лишь женщина, но мне часто удается попасть в компанию тех, кто принимает такие решения, и с моей стороны было бы глупо не использовать любую возможность, чтобы повлиять на их мнение.

Лукас, храня молчание, проследовал к небольшой, но довольно глубокой нише в стене, скрытой от посторонних глаз, и Фрэнсис — за ним.

— Надо же! — воскликнула она радостно. — Я и не знала, что здесь есть такой укромный уголок.

Лукас указал пальцем вверх, и Фрэнсис, устремив взгляд к потолку, увидела, что все полки здесь занимали книги по праву.

— О, спасибо вам большое, мистер Лукас! Я бы никогда не обнаружила это место сама.

Лукас отвел глаза и потер висок: от проклятого напудренного парика голова нещадно чесалась. Ему необходимо тщательно обдумывать каждый свой шаг, каждое слово. Только в ее обществе он становился таким беспечным, точнее — небрежным.