Из общей атмосферы шикарной вечеринки выбивалось одно: тут и там истинные вампиры пили кровь дампиров и десмондов, лица последних были скрыты масками. Зрелище было отталкивающим и притягательным одновременно.
При поступлении в академию ей тоже предложили подписать Разрешение на испитие, то есть стать сосудом для истых вампиров. Сосуду гарантировалась полная тайна, то есть неразглашение его личности, так же его услуги высоко оплачивались академией, но Лиззи наотрез отказалась.
Мысль о том, что кто-то будет пить ее кровь, вызывала отвращение и ужас.
Стараясь держаться поближе к стенке и привлекать к себе минимум внимания, Лиззи высматривала среди присутствующих Константина Леоне. Такого мужчину проглядеть сложно – значит, на суаре он попросту не явился. Очертания предметов, мебели и людей теряли резкость – магия Джины Моранте все-таки не могла вернуть Лиззи зрение и эффект ее действия стал потихоньку улетучиваться.
Хорошо, хоть облик Лиззи не претерпевал никаких изменений.
Пока.
Да еще эти туфли, которые, как колодки, сдавили ее несчастные ступни! Как Джина может ходить в таких круглосуточно?
Лиз запнулась каблуком о край ковра и, сделав, как пьяная, несколько неверных шагов, плюхнулась назад.
Слава святым, там стояло кресло… в котором кто-то был. Слабо охнув, девушка оказалась сидящей на чьих-то мужских коленях.
Ни жива ни мертва от страха, Лиззи обернулась, каким-то десятым фантастическим чувством догадываясь, на кого уселась.
Ну, по крайней мере, плюс в том, что она хотя бы нашла ректора.
Сердце Лиззи замерло и подскочило к горлу.
– Заманчивое предложение, но я не голоден, – проговорил Леоне, обдавая ее изогнутую голую шею тёплым дыханием.
От голоса ректора у Лиззи мурашки побежали по коже, а внизу живота словно что-то разорвалось.
Мерзкий, напыщенный, высокомерный… великолепный, твёрдый, одуряющее пахнущий дорогущим мужским парфюмом… От него пахло сосной, белым кедром и грейпфрутом и у Лиз голова пошла кругом, но грубые слова Константина подействовали, как холодный душ.
– Я не собиралась давать вам пить свою кровь! – возмутилась девушка.
– Неужели? – с едва различимой издевкой поинтересовался Леоне. – Судя по маске на лице, именно за этим ты сюда и пришла.
Святые угодники, с ним невозможно разговаривать! Лиз чувствовала, что должна сию минуту, незамедлительно встать и извиниться, это будет прилично и правильно, но странная нега охватила тело, превращая его в безвольное желе.
Ей хотелось ощущать его.
