Пока она, задыхаясь, говорила, уже чувствуя медленно пробирающую до кончиков ногтей волну ужаса от того, кому и что сейчас высказывает, князь, отведя ее волосы вбок, склонился к шее, и Лиз чувствовала его опаляющее дыхание каждой порой кожи.
– Она течёт по твоим венам, и я вижу ее путь, – негромко проговорил Константин Леоне, касаясь твердыми тёплыми губами ее сонной артерии. -запах сладкий, слишком сладкий, даже для группы фита или дигамма… Интересная ты девочка, подруга Элизабет Бредфорд, знаешь об этом?
Лиззи откинула голову назад, изнемогая от прикосновения его губ, отдаленно понимая, что сейчас совершает, быть может, самую большую ошибку в своей жизни.
Девушка слабо дернулась, но вырваться из захвата Константина Леоне было просто невозможно.
Положив руку ей на затылок, он неестественно вывернул ее голову, чуть не сломав девушке при этом шею, и впился плавящим губы поцелуем. Внутри все вскипело, и отстраниться Лиз уже не смогла: смущение от того, что ректор целует ее на глазах половины академии, смешалось с наслаждением, пробирающим изнутри, и концентрирующимся внизу живота, там, где пульсировало, наливаясь диким желанием ее лоно.
Сгорая от стыда, Лиз чувствовала, что она влажная, возмутительно, позорно влажная, и ее трусики промокли насквозь, да так, что влага просочилась до бархата платья и Константин наверняка ощущает это.
Его язык прошелся по ее губам, насильно протолкнулся в ее рот, и Лиз ощутила его выступающие клыки. Константин Леоне прикусил ее язык, и девушка, почувствовав солоноватый привкус своей крови, застонала от острой боли, к которой присоединилось жуткое наслаждение, когда он принялся сосать ее окровавленный язык.
Все сильнее и сильнее, в каком-то странном ритме, каждое движение в котором отзывалось внутри яркими вспышками. Девушка попыталась отстраниться, но князь прижал ее губы к своим с такой силой, что еще чуть-чуть и ее шейные позвонки готовы были хрустнуть.
Лиззи испугалась, что в следующую секунду он откусит ее язык и проглотит… Но отстраниться можно было от Виктора Гвидо, с великим князем Константином Леоне этот номер был бесполезен… Он отпустил ее лишь тогда, когда сам этого захотел.
До глубины души шокированная девушка попыталась отдышаться, не понимая, что вообще с ней происходит. Ощущение того, что она своему телу не хозяйка было противным, но в то же время сладостным.
Она хотела подняться и уйти прочь, но не могла даже пошевелиться.
