Находившийся без сознания Григорий Павлович очутился на месте водителя, каким-то непостижимым образом маленькая, хрупкая, неспособная поднять даже килограммовую упаковку с сахаром, Ольга смогла перетащить каменно-тяжелое тело отца.
– Это зачем? – в изнеможении поинтересовалась Ната.
Белкина деловито ответила:
– Ну не сидеть же мне в тюрьме!
Ната сначала не нашла слов, но потом все же выдавила из себя:
– Ты решила представить дело так, будто за рулем находился папа! Но Григория Павловича посадят!
– Нет.
– Ты сунула его за баранку.
– И чего?
– Получается, он виновник наезда.
– Да, пусть все так думают.
Нате стало жарко.
– Оля! Ты подставляешь отца!
Внезапно Белкина бросилась на колени перед Натой.
– Не губи! Если сейчас меня отправят за решетку, то вся жизнь наперекосяк пойдет, Наточка! Мы ведь лучшие подруги. Надо всем сказать, что ее сбил отец.
– Но тогда посадят его!
– И что? – перестала заливаться слезами Ольга. – Я-то на свободе останусь!
Ната снова потеряла дар речи, а Белкина деловито продолжала:
– У папы, похоже, сломан позвоночник.
С такой травмой долго не живут, все равно он умрет…
Ольга говорила и говорила, Ната перестала воспринимать ее слова, ей вновь стало плохо. Потом на шоссе приехали люди из соответствующих органов. Ната не сумела ответить на задаваемые ей вопросы, слишком кружилась голова. Девушку уложили в «Скорую помощь» и отвезли в больницу. Последнее, что она помнила, – это истерический плач Белкиной:
– Папочка, милый, любимый, ну как же так!
Ната остановилась и потянулась к новой пачке сигарет.
– И вы, после всего, продолжали встречаться с Ольгой! – не удержалась я.
Хозяйка дернула плечом.
– Я пыталась разорвать отношения, но Белкина вампир, вцепится – не отодрать. Единственное, чего я сумела добиться, – сокращение числа наших встреч. Очень хорошо знаю себя, коли услышу или увижу Ольгу, я не сумею сказать ей: «Оставь меня в покое».
– Почему?
– Не могу объяснить, – вздохнула Ната, – если Белкиной нет рядом, я очень хорошо понимаю: она дрянь, с которой не следует иметь дела.
Но когда оказываюсь с ней наедине, моментально теряю всякую решимость, превращаюсь в мямлю. Ольга, похоже, гипнозом владеет, так тебя опутает словами, слезами и слюнями, что невольно начинаешь думать: да нет, она не такая плохая, просто дура и эгоистка. Одним словом, чтобы максимально избежать контактов, я повесила на дверь видеофон, а на телефон поставила определитель.
