На их мордах застыло выражение обиды пополам с отчаянием.
Делать нечего, пришлось вытаскивать из холодильника батон докторской колбасы. Как только я отрезала первый кусочек, к столу мгновенно принеслись все члены стаи.
– Э нет, наглые мопсы, – усмехнулась я, – вы уже получили свое, кто печенье, кто сыр, а кто кексик. Вот эта вкуснейшая колбаска достанется интеллигентным Рейчел и Рамику, которые не выпрашивали подачку, не затевали свар и скандалов, а спокойно сидели в сторонке. А терпение всегда вознаграждается, и сейчас…
В этот момент звякнул дверной звонок.
Испугавшись, что непрошеный гость разбудит домашних, я бросилась в прихожую и, забыв спросить: «Кто там?», распахнула дверь. В полумраке лестничной клетки маячила невысокая коренастая фигура.
– Здравствуйте, – вежливо сказала она, – мне бы Олю Белкину.
Я попятилась.
– Э… э… – промычала я.
– Не бойтесь, – прогудела незнакомка, – меня Геночка прислал!
Огромное, всеобъемлющее чувство радости охватило меня. Гена нашелся! Кто-то заметил во дворе младенца и забрал его к себе домой, а потом узнал наш адрес.
– Входите скорей, – вскрикнула я.
Незнакомка нагнулась, расстегнула стоящий у ее ног клетчатый баул, вытащила оттуда пакет серого цвета, из него кулек, из последнего сверток, развернула его, вынула тапочки, очень аккуратно поставила их в коридоре нашей квартиры, потом ловко выскользнула из уличной обуви, всунула ноги в бахилы и, держа в руках ботинки, попросила:
– Тряпочку дайте.
– Какую?
– Подметки протереть.
– Так ставьте, – отмахнулась я.
– Нельзя, – ответила гостья.
Я внимательно оглядела незнакомку. Лет ей, наверное, около шестидесяти. Седые волосы аккуратно уложены в старомодную прическу, небось дама спит в бигудях. Лицо покрыто пудрой, на губах помада. Нет, никакой яркой краски на вошедшей не было, но рот ее был аккуратно обведен специальным карандашом, а брови слегка подкрашены. Пахло от незваной гостьи смесью детского мыла и чего-то кулинарного, вроде корицы.
– Вот здесь обувь бросьте, – ткнула я пальцем туда, где в беспорядке валялись наши туфли.
– Без протирки?
– Да.
– Ну… хорошо, – промямлила дама, – если так хотите, то пожалуйста. Тогда дайте тряпочку.
Я вздохнула и повторила:
– Обувь можно поместить так.
– Речь идет о сумке.
Мои брови полезли вверх.
– О чем?
– Баульчик на лестнице стоит, дно испачкалось.
И тут мое терпение лопнуло.
– Послушайте, – рявкнула я, – у нас не реанимация, в дом можно войти без бахил, спецодежды и душа из хлорки.
