Тревожно мне чего-то!
Я покосилась на телефонный аппарат.
– Странно, никаких звуков он не издавал!
– Не один раз набирала номер, – удивленно повторила Верушка.
Мой взор переместился ниже, я увидела на полу небольшую, разлохматившуюся веревочку, все, что осталось от батона докторской, и не менее растрепанный телефонный провод. Так, понятно. Кто-то из собачек побаловался с проводкой. Это либо Феня, либо Капа, остальные уже взрослые для подобных примочек.
– Так Оля у вас? – вопрошала Верушка. – Ей ведь рожать пора.
А Гена? Отчего он не дома?
Я сунула в рот кусок хлеба и сделала вид, что занята процессом пережевывания пищи. Ужасное положение! Мне сейчас придется рассказывать милой тетке о всех произошедших событиях. Ну почему именно на мою долю всегда выпадает самое неприятное, тягостное.
– Доброе утро, – сказала Катя, входя на кухню, – Лампуша, включи чайник.
Следом за ней появились и остальные члены нашей семьи.
Я рысью кинулась выполнять указание, а потом, повернувшись к домочадцам, малодушно сказала:
– Это Верушка, она ищет Гену и Олю… впрочем, сейчас она сама вам все расскажет, мне же срочно надо… э… ну, в общем… надо…
С этими словами я выскочила в коридор, добежала до туалета и заперлась в нем.
Не умею сообщать людям неприятные известия. Намного больше мне нравится вручать подарки на день рождения, поздравлять с бракосочетанием или получением награды.
Верушка вынесла страшные известия стоически. Она не упала в обморок, просто спросила:
– Где ж его похоронили?
Катя сообщила адрес кладбища.
Верушка схватила чашку с остывшим чаем, разом опустошила ее и нарочито спокойным голосом поинтересовалась:
– Оля-то оклемается?
– Обязательно! – воскликнула я.
Катя сердито глянула на меня: как все врачи, моя подруга суеверна и не любит делать радужные прогнозы.
– В больницу поеду, – засуетилась Верушка, – за Олей присмотреть надо.
– В реанимации великолепный уход, – остановила ее Катя, – и потом, вас туда не пустят!
– Чего же мне делать? – растерянно спросила вдруг Верушка.
– Посоветуйте!"
"– Может, – осторожно сказала Юля, – вам, пока суд да дело, домой вернуться? Вот Оля поправится, ребенок найдется, и тогда…
Верушка вытащила из кармана кофты безукоризненно белый, тщательно выглаженный платок, повертела его в руках, потом сунула его назад и тихо сказала:
– Дома-то нет! Продала ж я его, деньги вместе с вещами Геночке отдала, увез он их. А куда дел, не знаю! Он мне об этом не сказал.
