Я поругалась с Генкой! Все! Конец! Надеюсь, пустите меня к себе на время? Не выгоните беременную женщину вон?
Я не удержала пакет с грудинкой, он шлепнулся на пол, издав короткий звук «чавк».
– Давай, Лампа, побыстрей, – заныла Белкина, – а то уже поясницу надуло. Ох я бедная, несчастная, горемыка.
Я подняла кулек и попыталась избавиться от Белкиной."
"– Олечка, езжай домой, Гена, наверное, волнуется!
– Ни за что!
– Но ты же не можешь бросить своих любимых черепашек, – цеплялась я за последнюю надежду, – они умрут без мамы.
– Я взяла их с собой, – последовал ответ, – неужели, по-твоему, я способна оставить деток Гене, безответственному, неаккуратному, отвратительному…
– Ты приволокла на себе пятидесятилитровый аквариум? – снова уронила я грудинку.
– Нет, конечно, – возмутилась Ольга, – черепашки в банке. Поторопись, мне плохо, еще рожу тут, на лестнице.
– Не надо! – заорала я и побежала к машине.
Глава 2
Оля дальняя родственница Кати, настолько седьмая вода на киселе, что никто точно не сумеет сказать, кем женщины приходятся друг другу.
Троюродные внучатые племенницы сводной тетушки пятой жены первого мужа Кати. Понятно? Мне нет. Но Оля довольно часто прибегает к Кате и на правах близкого человека активно вмешивается в жизнь семьи Романовых. Пару раз у Катюши возникали с ней достаточно серьезные конфликты. Белкина моложе Катюши, но это не мешает ей считать себя умной, хорошо разбирающейся во всех жизненных коллизиях дамой, а Катюшу существом, которое каждый может обвести вокруг кольца.
Когда Сережка надумал жениться на Юле, Ольга устроила натуральный скандал с рефреном: «Нечего матери на шею еще одну нахлебницу сажать!»
Парень тогда страшно обозлился и заявил:
– Мамуля, выбирай: либо я, либо Леля.
Думаю, вам не стоит объяснять, каким было решение Катюши? Честно говоря, она попала в сложное положение. С одной стороны сын – разгневанный сверх всякой меры, с другой – родственница, плачущим тоном скулящая:
– Я ничего плохого не сделала! Просто хотела тебя, Катюнечка, защитить.
Прошло некоторое время, и ситуация разрулилась сама собой. Оля теперь нежно зовет Сережкину жену «Юляша» и восклицает:
– Не всем так с невесткой повезло, как нам.
Второй напряг случился, когда Катюша, подобрав меня на дороге, привезла домой и сделала членом семьи[2]. Не прошло и недели, как Оля заявилась в гости днем, когда никого, кроме меня, дома не было, и расселась на кухне.
