Да, совсем забыла, если вы рыжий, конопатый, сутулый, «ботаник» или, не дай бог, заика, толстяк, стеснительный, скромный, тихий, не умеющий драться и материться, вам в детском учреждении придется особенно «сладко». Впрочем, встречаются порой и нормальные школы, могла бы назвать вам несколько таких. Но, увы, они исключения из правила, а в обычном учебном заведении среди относительно непротивных теток-предметниц, не особо привязывающихся к детям и родителям, обязательно имеется две-три стервы, из-за которых к типовому зданию из серых бетонных блоков даже подходить не хочется.
И гимназия, в которую вынуждены ходить Кирюшка с Лизой, именно такая, в ней трудятся десять вполне адекватных баб, впадающих в раж не чаще раза в месяц, четыре сволочи и Богодасыср, омерзительный человечек, от одного вида которого у меня начинается аллергия на людей. А каков поп, таков и приход.
– Вы свободны? – спросила я, входя в кабинет директора.
Тот сдвинул очки на кончик носа.
– Романова?
– Да, верно, у вас великолепная память, – решила я подольститься к Богодасысру.
Разговор нам предстоит не совсем обычный, пусть дядька придет в хорошее расположение духа. Но школьное начальство не имело никакого желания улыбаться.
– Вот, полюбуйтесь, – каркнул он, – отвратительно. Мне Эмма Львовна тетрадь вчера принесла! Удивлен, что вы так быстро отреагировали. Обычно педагогический коллектив не допросится внимания у родителей. Редкостная безответственность вкупе с безразличием и ленью выращивает то, что мы имеем: двоечника, позор школы.
Я стиснула зубы. Ну, Кирюшка, погоди! Ведь спрашивала вчера: «Что ты натворил?» Молчал, словно партизан в гестапо. Наплел мне про свои страдания, вызванные любовью Верушки к чистоте.
– Любуйтесь, – Богодасыср шлепнул на стол растрепанную тетрадь.
– Елизавета Романова, – удивленно прочитала я на обложке. – Лиза? Она тут при чем?
Директор выдвинул ящик стола, вытащил сигарету и ехидно осведомился:
– Надеюсь, не забыли, как зовут вашу дочь?
Я молча посмотрела на него.
Сказать противному мужику, что Кирюша и Лиза вовсе мне не родня и что они никогда не являлись моими кровными детьми? Сообщить, что фамилия Лизаветы вначале была иной, а Романовой она стала позднее? Нет, не стану этого делать, ни к чему[3]."
"– Откройте последнюю работу. Диктант, – сухо велел Богодасыср, – ну, нашли?
– Да.
– Читайте первую строчку.
– «Что дает нам книга».
Мужик закатил глаза.
