Лапочка

Я не знаю, как описать чувство, которое я испытывала, ведь сравнивать мне было не с чем. Что это? Удар током, разряд молнии? Я не понимала. Но ощущала, как по коже бегают мурашки, соски затвердели, а между ног стало жарко и мокро. Это и есть возбуждение? Если да, то мне придется туго, потому что это действительно круто и волнительно, но кто сможет потушить этот пожар страсти? Сомневаюсь, что Булат переступит черту дозволенного.

- Какая же клубничная девочка, - хрипло произнес он, и языком провел по верхней губе, а потом снова поцеловал, уже более напористо и жадно.

От его хриплого голоса я задрожала, а учитывая сказанные слова, внутри что-то щелкнуло и я тазом подалась вперед, желая сильнее ощутить его твердый член. Первые впечатления невероятные, и верю, что просто незабываемые. Но как же быстро заканчивается хорошее. Булат словно очнулся, и с трудом разорвал наш поцелуй, при этом смотря мне в глаза диким взглядом. Может это называется как-то иначе, но теперь у меня есть мой учитель, который обучит всему, что знает сам, и даст понять, что такое настоящая чувственность.

- Что? – прервала первой молчание, немного смутившись от пронзительного взгляда, который никак не давал мне покоя, и вопрос, что же именно плясало в его глазах.

- Ты ела клубнику, - не спрашивал, утверждал, отчего на миг прикрыла глаза и снова облизнула губу.

- Нет.

- Тогда что это? Откуда дивный вкус?

- И коктейль клубничный тоже не пила.

- Помада?

- Это просто я, Булат, - шепотом проговорила я, и отбросив стеснение, стала разглядывать его лицо.

Черная, как смоль щетина, такие же брови, которые сейчас хмурились по всей видимости от осознания произошедшего. Длинные черные ресницы, обрамляющие удивительно-зеленые глаза, встречающиеся на моем пути очень редко. Ровный нос, высокие скулы и манящие пухлые губы, которые я не смогу никогда забыть. А еще, Булат вкусно пах, я бы сказала мужественно, с легким оттенком сигаретного дыма и парфюма аромата морского бриза. Я пропала, я полностью пропала, растворилась, сдалась на волю этого мужчины.

- Добавить бы тебе пару лет, Лапочка, и тогда…

- Что, тогда?

- Но ты еще такая маленькая, я даже боюсь представить, позволь я себе, что-то в твою сторону, что со мной будет…

- Ты боишься моего папу, да? Хочешь мама с ним поговорит? Ты маме нравишься, и тогда…

Богословский неожиданно расхохотался, задирая голову вверх, отчего я смогла рассмотреть его красивенную шею, манящую облизнуть быстро бьющуюся жилку.