Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

Роняю один, и его содержимое рассыпается по газону.

Ругаясь себе под нос, присаживаюсь, чтобы все собрать.

- Дожила! В мусоре копаюсь, - вздыхаю.

Беру в руки коробку, еще одну и… Застываю, уставившись шокированым взором в знакомую наклейку."

"«Сладкая жизнь», - красуется на прозрачном окошке. Крышка из оранжевого картона. Продолговатой прямоугольной формы. С обрывком красной ленты на уголке.

Сердце камнем падает вниз, разбиваясь на осколки.

Я осознаю, что было в этой коробке.

Апельсин, орехи, миндальная мука… Чертовы макаруны!

Вспоминаю женщину, для которой сделала доставку.

И мозг сам проводит параллель с гостьей Воскресенского. Пазл складывается в жуткую картинку, от которой я едва не задыхаюсь, будто наяву ощутив приступ анафиклактического шока. Я не понаслышке знаю, что это такое.

Ребра ломаются острыми краями внутрь, разрывая органы. Потому что коробка… пустая.

- Господи, малышки, - вскрикнув, бросаю мусор и со всех ног мчусь обратно в гостиную.

Глава 12

Все как в ускоренной съемке – и невозможно нажать на паузу.

От страха не разбираю пути. Окружающий интерьер плывет и смазывается, как в тумане. Не замечаю, в какой момент я сталкиваюсь с Матвеем – и, больно ударившись о него плечом, отлетаю от бугая, как теннисный мячик.

- Ты быстро, - мямлю вибрирующим голосом и тут же огибаю его, стремительно шагая дальше.

- Да охраны на парковке не было. Оставил все в машине – и вернулся, - спешит за мной. – А ты чего такая взвинченная? Что случилось?

- Надеюсь, пока ничего, - хватаю свою сумку и в одно мгновение пересекаю кухню.

- А сам Воскресенский где? – оборачиваюсь на миг.

- Не видел его, - разбивает последнюю надежду. – Только гости какие-то выходили.

Не понимаю, почему в День рождения дочек папа пропадает где-то весь вечер? Занят чем угодно, только не малышками. А ведь они могут попасть в беду. Если не уже…

- Черт, - запыхавшись, выдавливаю из себя с трудом и болью.

В отчаянии ругаю Воскресенского, который так необходим сейчас собственным детям. Ведь только он знает, насколько все серьезно и что делать.

Злюсь на себя тоже. Потому что могла задержаться в зале. Или украдкой присматривать за девчушками из кухни. Дождаться, пока вернется их отец. Знала же, что Инна невнимательная и равнодушная! Предчувствовала нечто плохое. И не поверила себе.

Казалось бы, мы абсолютно чужие с Машей и Ксюшей, но мне так страшно сейчас, словно они мои плоть и кровь. А тело само ведет меня к ним, как если бы между нами была связь.