Лапти

— До штанов касательства не имею.

— А чтобы снять машину, надо колхозников спроситься?

— Мне начальство — МТС, а не колхоз.

— Он, конечно, прав, — проговорил Трубин.

Это переполнило чашу терпения Максимыча. Не сдерживаясь, он напустился на председателя колхоза:

— Ты вот что, Владимир Сергеич, ты, как я тебе неоднократно говорил, в крестьянских делах смыслишь не больше младенца. Уж лучше чуток помолчи, если не понимаешь.

«Эге, вот как он его!» — удивился Бурдин.

Еще большая досада взяла Бурдина, когда Трубин на такое замечание полевода только усмехнулся.

— Когда машину ожидать?

Ему быстро ответил Максимыч:

— Когда обмолотим, тогда и будет.

Не слушая Максимыча, старший тракторист обещал:

— Завтра с утра пошлю.

— А вот и не пошлешь, — вскинулся на него Максимыч.

— Не мешает и меня спросить. Трактора присланы нам, стало быть и пользоваться будем мы… Как, мужики, отпустите машину? — спросил он собравшихся.

Разноголосо ответили ему колхозники, но ответ был ясный: «Не дадим».

— Демагог! — тряхнул кудрявой головой тракторист. — А тебе, председатель, видать, попадет, — обратился к Трубину.

— Разве я стою за машину? Только полеводу виднее.

— Не дам машины! — во всю глотку закричал Максимыч и ногами уперся в землю так, будто трактор кто-то вырывает у него из рук. — Молотьба не ждет. Пойдет ненастье, что тогда? Лучше сейчас под суд отдавай.

Пользуясь шумом, Бурдин шепнул своему товарищу:

— А что я? Ты же видишь, какой скандал.

— Да не об этом, не об этом. Собственник ты…

Максимыч кричал кому-то в сторону, хотя там никого и не было:

— Пусть они единоличников нанимают цепами молотить.

— Собственник ты, — повторил Бурдин.

Трубина это разобидело.

— Посмотрим, кто окажется прав.

— Эх, Володька, — совсем уже горько произнес Бурдин. — Где же твое политруководство? Над тобой Максимыч работает.

— Говорю: увидим, кто будет прав, — повторил Трубин.

— Да что — прав, прав. Разве не видно, что ты и хлеб хочешь скрыть от государства.

— Глупости говоришь.

— А-я-яй, как тебя обделали! А ведь ты рабочий. Как ты поддался? И, конечно, у тебя никакого авторитета нет.

Трактор привели в порядок, пустили в ход, колхозники побежали на свои места, и возле Бурдина остались только тракторист, полевод и Трубин. Запуская первый сноп в барабан, задавальщик весело крикнул:

— Эй, Максимыч, не давай машину!

Жеребец «Самолет» давно нетерпеливо бил передними копытами в землю и выкопал глубокую яму. Жеребца кусали слепни. Бурдин отошел.