Лапти

— Это золото, — похвалился Петька, пересыпая просо из горсти в горсть. — Но солома — одно наказание. На целине ведь посеяно было.

— Зимой скотина все съест, — сказал Бурдин. — Угости водой.

Возле бочки Петька спросил:

— Расскажи, как буксирил своего друга, куделинского председателя. Хлеб в ямах был?

— До этого дело не дошло. А на Володьку не только я навалился, но и бюро райкома. Выправили человеку мозги.

— Как же так вышло, — удивился Петька, — рабочий рабочего на буксир?

— Ничего удивительного. Кулацкое окружение слабовольного человека, хоть он и рабочий, опутает.

Об этом я тебе после растолкую, а сегодня вечером обязательно приезжай на заседание ячейки. Вопрос коснется и твоей бригады.

— Что-нибудь плохое?

— Заранее говорить не буду.

— Мне? — обиделся бригадир.

— За кого же ты меня тогда принимаешь? — ударил Петька себя в грудь.

Бурдин шепнул ему что-то на ухо. У Петьки и глаза заблестели…

— Таки сказало бюро?

— Постановило, а не сказало.

— Кто приедет к нам?

— Вязалов и шеф.

Ну, мне ехать пора.

— Езжай! — весело крикнул Петька и, забыв, что он бригадир, стало быть, человек серьезный, присвистнул и закружился на месте.

Бурдин помахал рукой, крупной рысью тронул на село.

Вечером Вязалов коротко сообщил, что район премирует колхоз «Левин Дол» как один из передовых.

Принялись составлять список премируемых. Внесли было в него Столярова, Бурдина, но они от премий отказались.

Молодежную бригаду решили премировать поголовно и поровну, без обиды, но Петька выступил против.

— Можно ли равнять Яшку с Егоркой или Настю с Машкой? Машка работала на мякине, а Настя возле барабана. А Егорка? Разве это работник? Жрать только горазд. А Яшка задавальщиком со мной в смене. Дайте-ка список, я сам сделаю наметку.

Уселся в угол и начал делать наметки. В списке премий для молодежи значились юнгштурмовки, отрезы мануфактуры, ботинки и мелочь: мыло, махорка. Сначала у Петьки все шло хорошо, а когда в списке дошел до Наташки, запнулся. Дать ей что-либо или нет? Дать — разговоры пойдут; не дать — обидно.

Работала хорошо, вместе с Настей у решетки стояла. Наташка ничего не скажет, но самого совесть будет мучить.

«Дать ей материи на сарафан».

И опять задумался: «Стало быть, Машке материи и ей? Выходит, одинаково работали? Тут явная обезличка…»

На Егорке тоже запинка получилась.

«Этому что?! Юнгштурмовку бы, да ведь работал хуже беспартийных. А бедняк. И все-таки костюма недостоин. Дать ему отрез на брюки.