Лапти

Через несколько дней после отъезда Бурдина и Прасковьи на краевой слет передовых колхозов инструктор, обучая Петьку управлять радиоприемником, поймал передачу краевой станции. По отрывочным фразам догадались, что сегодня вечером будет передача выступлений с этого слета.

Вечером собралось много народу. Инструктор налаживал приемник. Несколько раз он ловил край, слышались обрывки речей, но их глушили посторонние хриплые голоса, или вдруг неожиданно раздавалась музыка. Больше всего перебивал чей-то спокойный голос. Кто-то или доклад делал, или читал лекцию.

А инструктор все крутил и крутил циферблат. Ему кричали:

— Пусть хрипит, так веселее.

— Эй, бабушка Акулина, отойди от трубы. Вдруг разорвется — убьет.

Акулина сидела у стола, на котором был рупор, и со страхом смотрела на него.

Край поймали неожиданно.

Инструктор отошел от аппарата и таинственно поднял палец. Сразу приутихли, наклонились. С улицы в окна всунулись головы.

— …Левобережье Волги идет впереди. Подняты огромные пространства залежей. Правобережье края черноземное, заселено гуще… Кулачества больше и борьба труднее.

И там есть такие колхозы… равняться…

Опять захрипело. Инструктор бросился к аппарату, ему закричали:

— Не тронь, не тронь, хуже будет!

Но инструктор не послушался и снова взялся наводить. Опять пошли чужие звуки, снова ворвалась музыка.

Долго возился инструктор: сам измучился и людей измучил.

Внезапно — даже сам инструктор испугался — словно из стоявшего здесь книжного шкафа кто-то отчетливо и громко произнес:

— От Правобережья, от колхоза «Левин Дол», слово товарищу Сорокиной!

Все замерли.

Бабушка Акулина перекрестилась. Петька поднял руку, да так и застыл.

Первые слова Прасковьи почти никто не разобрал, да и голос трудно было узнать.

— Видно, простудилась, — прошептала бабушка Акулина.

— …мы работу завершили… у нас кулачье не дремало… поджоги были, фосфор в кладях, серная кислота… Хлеб вывезли выше цифры. Секретарь верно сказал, столбовая дорога нам на широкую жизнь… Мы радость чуем в сердцах.

Которые единоличники, теперь к нам жмутся… Работа была всем, кроме лодырей. И старики и дети на работе. Есть у нас старуха, Акулиной звать…

Как от приведения, шатнулась бабушка Акулина от рупора и закрестилась.

— Господи-сусе, никак про меня?!

Народ загудел. Петька замахал руками, а голос его матери продолжал:

— …Бригадиршей была… Пояски крутила… Семья выгнала, в колхозе семью нашла. Премию дали… Всем ударникам дали премии. С весны школу будем строить, больницу.