Лапти

Пока закусывала и отогревалась Елена Петровна, Прасковья, глядя на нее, думала и никак не могла понять, что заставляет эту женщину ездить в такие холода по селам, возиться с бабами, слушать их жалобы, слезы, терпеть ругань от мужиков, а самой мерзнуть, ночевать где попало.

Поглядела еще раз, и в глаза ей бросились чесанки на ногах Елены Петровны. Прасковья всплеснула руками и метнулась к печке.

— Прорва меня возьми! — закричала она. — Как же я сразу не догадалась!

Вынула из печки свои теплые валенки и подала их Елене Петровне.

— Бросай свои-то, а мои надень. Твои я в печку суну.

Елене Петровне, в свою очередь, приятно было ощущать теплоту валенок и смотреть на Прасковью. Каким родным было ей лицо этой простой, белобрысой, с маленькими завитушками волос на висках, женщины!

Отогревшись, Елена Петровна подошла к Прасковье и села с ней рядом, около прясельницы.

Прасковья засмеялась:

Елена Петровна уселась на донце, взяла веретено, крутнула и начала вытягивать нитку. Нитка пошла толстая, узластая, неровная.

Прасковья смотрела неотрывно и, по тому как Елена Петровна держала веретено, как пускала его от себя, наотмашь, видела, что прясть она когда-то умела хорошо, только теперь немного забыла.

— Где же это ты училась? — спросила Прасковья.

— А когда в деревне жила.

— Нешто ты деревенская?

— В городу-то давно живешь?

Прасковья помолчала, потом, украдкой поглядев на спящего Петьку, полушепотом спросила:

— Мужик-то есть, что ль, у тебя?

Елена Петровна улыбнулась:

— И он с тобой живет?

— Мы с ним на бумажной фабрике работаем.

— Не бросает поколь тебя?

Елена Петровна звонко расхохоталась, а с ней смешно стало и Прасковье.

— Ну, коль хохочешь, стало быть, не бросает.

Задумалась, тяжело вздохнула и снова оглянулась на Петьку.

Прасковья оглядела ее и покачала головой:

— Почему? — удивилась Елена Петровна.

— А так. Гордости в тебе нет, и одета по-простецки. Не верится мне.

— Это ты зря. У нас в партии больше из тех, кто по-простецки одет.

— Поди-ка… Небось меня вот не приняли бы? — шутя спросила Прасковья.

— Почему? — вдруг насторожилась и сразу покраснела от волнения Елена Петровна.

— А зачем я понадоблюсь? — улыбнулась Прасковья. И, не дожидаясь ответа от ошарашенной вопросом Елены Петровны, встала и весело хлопнула ее по спине. — Будет. Давай-ка спать ложиться. Лезь на печь, а тараканов не бойся. Они у нас не злые.

Нынче утром Прасковья встала раньше, чем всегда.