Лапти

Так-то скандалы, а тут еще артель. Или им надо суметь уговорить свою семью, или отделиться и одним войти.

— Трагедия! — воскликнул Петька, когда уже подошли к гумнам. — Ну, я домой, а вы, вижу, дальше.

— Действуй, Сорокин! — весело крикнул и улыбнулся Алексей.

Эта ли улыбка подействовала, или разговор, но только Петькины мысли пошли по другому направлению. Словно глаза у него открылись. Шагая вдоль гумен, он, раздумывая, приходил к убеждению, что сделано комсомолом действительно мало.

«Правда, — думал он, — есть у нас делегатки, клуб, кооператив, хорошо мать теперь работает в комитете взаимопомощи, а что из этого? В чем изменилась леонидовская жизнь? В самом деле, чем мы, комсомольцы, отличаемся от беспартийных? Скажи-ка, товарищ Сорокин, чем?.. «За девками гоняетесь». Хо! Ужель узнал?»

Раздумывая так, поднимая сапогами пыль, шел Петька домой. Он не слышал, как давно уже звал его звонкий, похожий на серебряный колокольчик, девкин голос.

Она вышла из озимых полей, кудри волос ее растрепал ветерок. Одной рукой придерживала подол юбки, неся в нем что-то, другой махала Петьке.

— Эй-эй, — кричала она, — оглох! Петька-а!..

Забросив волосы, пустилась бегом, и, раскрасневшись, догнала Петьку, и так ударила по спине, что Петька чуть не упал.

— Как я тебя не заметил? — расплылся Петька в улыбке.

— Ты давно меня не замечаешь. Ну-ка, где был? — строго крикнула она на него.

— В Левин Дол ходил.

— С кем? — не унималась Наташка, то теребя его за рубаху, то подталкивая.

— Больно!.. С Ефимкой.

— Эх, а купаться забыли.

И вдруг, ни с того, ни с сего, она предложила:

— Айда со мной купаться?

— Что ты? — остолбенел Петька.

— Как это… с тобой вместе?

— А кто тебе сказал «вместе»? Ты — у обрыва, я — у кустов.

— Нет, что-то не хочется… А пожалуй, пойдем, — решился Петька.

— Дудки! — оборвала его Наташка. — То хочется, то не хочется.

Не пойду с таким растяпой… Э-эх, ты, — многозначительно добавила она. — Цепельником тебя бить.

Петька и сам хотел было отругать ее за вчерашнее, но теперь, когда не он, а она упомянула об этом, оробел. Он хотел было возразить ей, но досадливо обнаружил, что и возразить нечего. Он почувствовал ту же робость, которую всегда ощущал, когда находился в присутствии Наташки. Эта взбалмошная девчонка действовала на него, как вода на огонь.