Лапти

Это прадедовское: «Как другие, так и я».

«Да, по кулаку надо бить, он силен не только своим влиянием, он силен негласным союзником — косностью…»

Возле погребицы захрустели чьи-то шаги, и кто-то стал в дверях.

— Ага, вон ты куда забрался! А я искал, искал. Ишь какой кабинет себе состряпал.

— Это не кабинет, а штаб-погребица. Прошу вытереть ноги и последовать сюда.

— А я за тобой вот зашел. Пойдешь купаться?

— Пожалуй. Сейчас уберу мастерскую.

Наблюдая, как Алексей собирал и укладывал в готовальню инструменты, Петька кивнул головой в сторону избы Кузьмы:

Алексей безнадежно махнул рукой:

— Ты был прав.

Петька осматривал погребицу. За стропилами торчали старые цепельники, обшмыганные метлы, поломанный крюк, покрывшаяся плесенью узда, колодки грабель, осколки лопат, тяпки для капусты, старые шапки, какие-то портянки, торчащие из худого валенка. Весь этот никому уже не нужный и десятилетия сохраняющийся хлам торчал и валялся всюду.

— Кстати, хотел тебе вот что оказать: после разговора с нашей мамашей нам с тобой надо сходить на вторую улицу, к Семе Кривому и Лукьяну. Бедняки, можно сказать, дореволюционные. Когда-то, в давние еще времена, мой папаша выдал Кривому лошадь взамен украденной, а Лукьяну дал лесу на избу. Лукьяна ты должен знать. С его сыном вы били белогвардейцев. Пойдешь?

— Что же, после купанья сходим.

…Широки они, в даль уходящие поля! Нет им ни конца, ни края, и глазом их не окинуть.

И чудится, не облака пенистые плывут над землей, а сама она со всеми полотнищами поспевающей ржи, посконными холстами овсов, праздничной скатертью ослепительных греч и этими, утопающими во мгле, селами неудержимо несется в неведомое пространство.

Мягкий ветер волнует ржаное море, тихо шелестят колосья, колыхаясь, как гребни волн. По прилобкам золотисто пятнеют загоны, будто кто-то на молочный холст нечаянно брызнул непомерно огромные капли бронзового масла.

Ситцевые яровые похожи на теплые одеяла, сшитые из разноцветных лоскутков. Дымчатый овес дружно выбросил кудрявые метелки с двойными гнездами завязей.

Хорошо в полях, хорошо!

Только зачем эту ласкающую взор картину нарушает цветень диких трав?..

Непрошенные и несеянные, всюду они, во всех хлебах, как постоянные гости.