Ларк-Райз

Или раздавался равномерный топот и звон направляющихся в поле упряжек, и отцы, проезжая мимо, делали вид, что замахиваются на своих отпрысков кнутами, и кричали: «Вот тебе за тот раз, когда ты заслужил и не получил порку»; а старшие братья, всего несколько месяцев назад сами учившиеся в школе, снисходительно поглядывали с лошадей на младших и кричали: «Прочь с дороги, малышня!»

Возвращаясь во второй половине дня домой, можно было встретить и кой-кого еще. Фермерскую двуколку, которая ехала с рынка домой, поднимая пыль; фургон мельника или телегу пивовара, запряженную четырьмя огромными мохноногими с атласными спинами лошадьми.

Еще более захватывающим было редкое зрелище – экипаж сквайра Харрисона с дамами в ярких летних платьях, похожими на цветник, и самим розовощеким сквайром в белой шляпе, управлявшим четверкой серых коней. Когда экипаж катил мимо, дети отступали назад и приветствовали его, сквайр важно прикасался хлыстом к полям шляпы, а дамы подавались со своих высоких мест, чтобы улыбнуться учтиво приседающим детям.

Более привычна была дама на белой лошади, которая каждый понедельник и четверг медленно ехала по одной и той же травянистой обочине в одном и том же направлении. Среди детей ходил шепоток, что она помолвлена с фермером, живущим на отшибе, и что они познакомились на полпути между своими домами. Если так, это, должно быть, была долгая помолвка, ведь дама дважды в неделю в одно и то же время ездила по этой дороге на протяжении всех школьных лет Лоры, лицо ее становилось все бледнее, фигура все грузнее, и старая белая лошадь тоже прибавляла в весе.

"

"Говорили, что каждый ребенок рождается дикарем и его необходимо цивилизовать. У некоторых ларк-райзских детей этот процесс заходил не слишком далеко; и хотя одна цивилизация управляла ими дома, а вторая – в школе, по дороге из одного места в другое они могли забыть и о той, и о другой и вернуться в естественное состояние. Любимым их развлечением было накинуться на самую безобидную из своих спутниц, обычно маленькую девочку в чистеньком платьице, и «гонять» ее, как это у них называлось; они преследовали несчастную добычу, а изловив, валили на землю и садились сверху, разрывая на ней одежду, пачкая лицо и взъерошивая волосы.

Девочка могла кричать, плакать и говорить, что «донесет» на них; они не обращали на это никакого внимания, пока, устав от забавы, не уносились с воплями вперед, оставив истерзанную бедняжку рыдать.