Бедняжка миссис Маллинс! Дети ее уже разъехались, и дом, должно быть, казался ей невыносимо пустым, но, не обладая собственными духовными ресурсами и страстно желая слышать собственный голос, женщина была вынуждена отправляться на поиски компании. С нею никто не хотел общаться, ведь она не могла сообщить ничего интересного, но притом так сыпала словами, что не давала собеседнице возможности принять участие в разговоре. Миссис Маллинс была наихудшей из зануд – занудой докучливой, и при виде ее ключа и маленького черного платка самая приятная компания сплетниц тотчас разбегалась.
Еще болтливее была миссис Эндрюс; но, хотя большинство женщин на словах возражали против ее визитов, пока она находилась у них в гостях, они не поглядывали каждые две минуты на часы и не придумывали себе дел, чтобы избавиться от нее. Подобно миссис Маллинс, миссис Эндрюс уже вырастила детей и потому располагала неограниченным досугом; но, в отличие от первой, у нее в запасе всегда имелись интересные истории.
Если со дня ее последнего визита в деревне ничего не успевало произойти, она была вполне способна что-нибудь выдумать. Чаще всего миссис Эндрюс брала какой-нибудь случайный, незначительный факт, раздувала его до невообразимых размеров, ловко обставляя многочисленными подробностями, и, готовый к запуску в эфир деревушки, представляла своей слушательнице. Так, она наблюдала за бельевой веревкой какой-нибудь будущей матери, и если в положенное, на ее взгляд, время на веревке не появлялось ни одной детской вещицы, делался вывод: «Этой миссис Рен осталось ходить всего месяц, а она еще ни единого стежочка не сделала».
Если миссис Эндрюс видела хорошо одетого незнакомца, заходящего в один из коттеджей, она уже «наверняка знала», что это судебный пристав, принесший повестку из суда графства, или посланец, явившийся сообщить родителям, что «их Джим», работавший в дальних краях, влип в неприятности и привлек к себе внимание полиции из-за каких-то денег.
Она оценивала фигуру каждой девушки, приехавшей домой погостить на праздники, и большинство из них казались ей беременными. В этих случаях сплетница из осторожности прибавляла «как будто» и «похоже», поскольку понимала, что в девяноста девяти случаях из ста время докажет беспочвенность ее подозрений.
Иногда миссис Эндрюс расширяла свои горизонты и рассказывала о том, что творится в высшем обществе.
