Может, всем было бы легче и отец был бы еще жив.
– Не смей так говорить. Тебе было наплевать.
– Ему и нужно было, чтобы нам было наплевать. А не твои игры в молчанку. Как будто по тебе было не видно. Мать сразу замечала – ты ходила с таким видом, как будто знаешь страшную тайну. И отец, который хотел побыстрее напиться, чтобы уже ни на что не реагировать.
– Это вы с матерью ему жизнь сломали, а я хотела как лучше.
– Ну да, ты всегда хочешь как лучше… Тоже мне, мать Тереза. Ты хоть раз той женщине позвонила? Узнала, как там поживает наш сводный братик?
– Ты знала, что у папы есть сын? – Ольга опешила.
Она считала, что никто, кроме нее, этого не знает.
– Тоже мне, секрет. Ты тогда в лагерь уехала пионервожатой работать. А она, эта женщина, к нам приходила.
– И что хотела?
– Не знаю, но мать сказала, что денег. Или части квартиры – ну, типа сын – тоже наследник. Но я думаю, что она не за деньгами приходила.
– А за чем?"
"– Я слышала, что она просила фотографии отца или что-нибудь из его вещей.
Что угодно. На память. Чтобы сыну показать, когда он вырастет.
– А мать?
– А что мать? Орала, что та ничего не получит.
– А та женщина?
– Плакала и извинялась.
– А ты?
– А что я могла сделать? Нас с этим мальчиком – Степа его звали? – выгнали на лестничную клетку. Мы с ним на ступеньках сидели и в слова играли, типа «арбуз», на «з» – «заяц».
– А почему ты мне ничего не сказала?
– Потому что мать тогда в истерике билась. Сказала, что, если узнает, что мы с любовницей отца общаемся, лишит нас всего – и квартиры, и дачи.
Мать ведь заставила отца все на нее переписать. Не на нас, как он хотел, а на нее. Он и согласился, лишь бы не связываться. Мне-то наплевать, а как ты бы была?
– Ты, оказывается, обо мне заботилась?
– Можешь думать что хочешь.
Сестры помолчали.
– А почему ты решила, что я должна быть рада, что у тебя детей не будет? – спросила через затянувшуюся паузу Ольга.
– Ты же всегда считала, что мне стоит только захотеть, и все на голову валится.
Вот видишь, не все, – ответила Наташа.
– Ты, конечно, извини меня, но Бог не дурак. Знает, кому дать, а у кого взять. Была бы у вас с Петей любовь, были бы и дети.
– Можно подумать, у тебя с Иваном великая любовь случилась. Пьяный перепих. С первым, кто позарился. И то после допинга.
– Зато у меня есть Вета, а у тебя никого никогда не будет. И пьяный перепих не поможет.
Наташа грохнула чашку и ушла, не попрощавшись. Даже к Вете в комнату не заглянула.
