Лавина

– Почему ты молчишь? – встревожилась Люля.

– Вспоминаю: «ворами, блядями, авантюристами, но только вместе». Откуда это?

– Не помню, – задумчиво отозвалась Люля.

С неба продолжало сыпать. Но оттого, что где-то сыро и холодно, а у тебя в доме сухо и тепло…

– Поиграй на мне, – сказала она. – Я так люблю твои руки…

Он стал нажимать на ее клавиши. Она звучала, как дорогой рояль.

А композитор кто? Любовь, страсть, тишина. И снежная крупа, которая сыпала, сыпала, сыпала с неба.

Алика выписали из больницы.

Врач Тимофеев разговаривал с Месяцевым в своем кабинете.

– Ваш сын освобождается от армии, – сказал Тимофеев.

– Спасибо, – поблагодарил Месяцев. – Очень хорошо.

– Нет. Не очень хорошо. У него психическое заболевание.

– Это моя жена перестаралась, – объяснил Месяцев.

– Ваша жена здесь ни при чем. Военно-психиатрическая экспертиза определила диагноз: шизофрения, гебоидная симптоматика.

– И что дальше? – растерялся Месяцев.

– Ничего. Поставим на учет в ПНД.

– Психоневрологический диспансер. Таких больных ставят на учет.

Месяцев вспомнил, что, когда он выезжал за границу, у него требовали справку из психоневрологического диспансера. И когда получал водительские права – то же самое. Он ходил в диспансер, и ему выдавали справку, что он НЕ СОСТОИТ на учете. Психически неполноценные люди не водят машину и не ездят за границу. Клеймо. Как на прокаженном.

– А можно не ставить на учет? – спросил Месяцев.

Или диспансер, или армия.

Тимофеев считал разговор законченным. Но Месяцев так не считал. Ему хотелось как-то развернуть события или хотя бы смягчить. Хотелось поторговаться с судьбой.

– Шизофрения – это болезнь яркого воображения. Вы думаете, вы нормальный? Или я? Почти все гении были шизофрениками.

– Наверное, есть больные гении, а есть здоровые. – Тимофеев дипломатично уходил от спора.

– Гений – уже не норма. Норма – это заурядность.

– У вас по мужской линии были душевнобольные? – спросил Тимофеев.

Месяцев понял, что торговаться бессмысленно.

– Сумасшедших не было. А алкоголик был.

– Ну вот. Алкоголизм – тоже душевное заболевание.

Месяцев тяжело замолчал. Потом спросил:

– Малые нейролептики. Корректируют поведение. Но вообще это не лечится.

– Метафизическая интоксикация.

Месяцев тронул машину. Увидел себя возле своего старого дома. Сработал стереотип. Он слишком долго возвращался к этому дому из любой точки земного шара.

У подъезда стояла Аня.