Я сбавила шаг, сначала увидела нереально золотое пламя, а потом разглядела в его глубине нечто овальное, ярко-изумрудное. Красивое-красивое. В зеленой глубине бились алые искорки, пытаясь вырваться наружу. Но, едва пробив преграду, успокаивались и зависали волшебными светлячками над язычками огня.
— Что это? — Зачарованно вырвалось у меня.
— Драконье яйцо.
— Яйцо?
Я покосилась на буфет, вспомнила про его метаморфозы и вздохнула.
— Значит, теперь вместо двух непосед мою лавку будут разносить три друга по разуму? — И добавила: — Вот не зря у буфета отросли новые дверцы.
Свято место пусто не бывает.
— Смотри! — остановил поток возмущенных слов маркиз.
Я вновь глянула на огонь и открыла от изумления рот. Посмотреть там было на что.
* * *Вам когда-нибудь доводилось видеть, как рождаются дракончики? Нет? Вот и со мной это случилось впервые.
Зрелище вышло чарующим и нереально притягательным. Изумрудное яйцо качнулось, плавно перевернулось на бок и выкатилось из огня. Пахло от него раскаленным камнем и почему-то канифолью.
От этих запахов повеяло детством, музыкальной школой, гаммами. Я не заметила, как начала улыбаться.
Следом за запахом появился звук метронома.
— Что это? — спросила я.
— Детеныш стучится. Старается разбить изумрудную скорлупу.
Я отчего-то взволновалась:
— Давай, ему поможем?
Александр преградил мне рукой дорогу.
— Ни в коем случае. Не мешай. Он сам справится. А ты только обожжешься. Новорожденные дракончики всегда раскаленные. Им нужно остыть.
Я послушалась и остановилась.
Стук усиливался. Изумруд снаружи покрылся черной корочкой, отливающей медью. Прошло совсем немного времени, и по скорлупе разбежались трещинки, избороздили яйцо частой сеточкой. Сквозь них пробилось пламя. Алое-алое! Вслед за огнем вырвался рой золотистых искр. Яйцо жалобно застонало и развалилось на добрый десяток крупных осколков.
Изнутри показалась умильная мордашка, спинка, покрытая почти прозрачной чешуей, и крохотные крылышки. Зеленые, как майская только умытая листва. И вообще новорожденный дракончик был от носа до кончика хвоста изумрудного цвета.
— Какой он милый! — невольно вырвалось у меня."
"Огонь в печи погас. Малыш-дракончик сладко спал.
— Не трогай, — напомнил Алекс, — обожжешься.
— А когда он остынет?
Мне не терпелось поближе рассмотреть это чудо, пройтись осторожно пальцами по крыльям.
— Ты это увидишь. Он поменяет цвет. Станет коричневым, как твои фамильяры.
— Жаль.
Я вздохнула.
— Сейчас он такой красивый.
— Будет не хуже.
