Словно я перенесусь обратно, из мира полного чудес в свою обычную серую повседневность.
Мысль эта почему-то меня напугала. Я ухватилась покрепче за ручки ведер и ускорила шаг.
Колонка нашлась буквально в десяти шагах на маленьком, выложенном терракотовой плиткой пятачке. Возле нее крутились вездесущие мальчишки, черпали воду пригоршнями, брызгали друг в друга, хохотали. Но, завидев меня, прыснули в стороны. Так что к колонке я подошла без конкурентов.
Вода бежала весело, шумно. Я не удержалась, сложила ладонь лодочкой, набрала полнехонько, до краев, и отхлебнула.
Боже, как же хорошо! Вода была вкусной, ледяной, кристально чистой.
Набирать ведра полными я не стала. Все-таки Наташа Риммель слишком хрупкая для такой ноши. Лишь вода наполнила две трети, я оставила колонку в покое, обхватила покрепче деревянные ручки и неспешно пошла обратно.
Было тяжело, но вполне терпимо. Сколько раз еще мне придется проделать этот путь? Из груди моей вырвался тяжкий вздох.
— Лопни мои глазоньки, — раздалось вдруг рядом восхищенное, — сколько живу, но такой красоты в наших местах не встречал. Кто вы, мадемуазель?
Вот, так и знала, что без сковородки выходить нельзя. Почему я не взяла ее с собой? Этими ведрами даже не размахнешься особо.
Дорогу мне перегородила самодельная тележка с кучей ящиков на борту. Вез ее плотный мужчина средних лет. Коренастый, сильный, с красным лицом, блестящей лысиной почти во всю голову, роскошными усами и внушительным пузом.
Именно он сейчас взирал на меня с совершенно детским восторгом.
Я скромно потупила взгляд.
— Наташа Риммель. Я новая хозяйка лавки редкостей. Только вчера приехала.
— Лопни мои глазоньки, нашей тетушке Терезе привалило счастье. Будет с кем поболтать старушке. А то она переживала, бедняжечка, какой окажется наследница покойной Женевьев.
Как он ласково-то о старой вредине. К потупленным очам я добавила невинную улыбку, и сама поразилась своему артистизму.
— А как вас зовут?
— Месье Сюар. Я местный старьевщик и мастер на все руки. — Взгляд его стал совершенно умильным.
Мой новый знакомец огладил усы, зачем-то втянул брюшко, застегнул на жилете среднюю пуговицу и добавил:
— Вы, мадемуазель, можете называть меня запросто — дядюшка Леопольд. Тем более мы с вами соседи. Моя супруга, мадам Бабетта, держит швейную лавку прям рядышком с вашей.
