— А…
Я поспешно увела разговор со скользкой темы:
— Это же вы заплатили за меня вчера?
Незнакомец с любопытством наклонил голову набок.
— Вы? — надавила я, но кивка не дождалась.
И не надо!
— Вот! — Я выложила на стойку две монеты. — возьмите, я вам задолжала.
Глава 6.2
Он покачал головой и одним пальцем подвинул медяки обратно.
— Прошу меня извинить, мадемуазель, но за добрые дела я денег не беру.
— Но, — я почему-то растерялась, хоть на душе и стало приятно. Мамочки, такой мужчина! Мечта! Не то что Антон-женишок.
— Мне, право, неудобно…
— Забудьте, — мой рыцарь, небрежно махнул рукой, — это — такая мелочь. Неужели я не могу себе позволить угостить столь прелестную девушку чашечкой кофе.
Я окончательно растаяла, впрочем, ненадолго. Вопрос, который следовало задать с самого начала, наконец-то вырвался на волю:
— А как вы сюда попали?
Незнакомец основательно озадачился.
— Обычно, через дверь. У вас было открыто.
Конечно открыто, я опять забыла воткнуть швабру! Но глаза-то у этого умника на месте.
Вон, на двери висит табличка. Там черным по меди написано: “Закрыто!” Правда, за шторкой отсюда ее не видно. Но он-то заходил с улицы. И я неожиданно даже для себя съязвила:
— А читать вас, видимо, не научили?
— Почему? — незнакомец ничуть не обиделся, — научили.
— Тогда подойдите к двери и посмотрите, что написано на табличке.
— Зачем мне куда-то идти? — усмехнулся он. — Я и так все прекрасно помню. Там написано «Открыто».
— Да быть такого не может! Я точно помню, как повесила табличку!"
"В сердцах я прихлопнула по стойке сковородой, и мой гость уставился на медный раритет, как завороженный.
— Мда, — почему-то пробормотал он, — прав был мэтр Ньюм. Кто бы мог подумать.
— Что вы там шепчете?
— Я говорю, вы что-то напутали, мадемуазель Наташа.
И имя мое он, стало быть, слышал. А я даже не знаю, как к нему обращаться.
— Ну, знаете…
Оставив сковороду без присмотра, я направилась к двери и отодвинула шторку.
— Вот, смотрите!
— Смотрю, — сказал он с усмешкой, — и даже не знаю, что вам сказать.
Боюсь, если начну возражать, то буду невольно причислен к докучливым женихам. А с ними вы, — холеный палец указал на сковороду, — не слишком церемонитесь.
— Правильно боитесь! — произнесла с победными нотками в голосе и наконец-то глянула на табличку сама.
Мама дорогая! Это же надо так оконфузиться. Табличка была повернута на улицу «открытой» стороной.
— Э-э-э-э, — протянула я задумчиво.
Кто мне такую свинью подложил? Не иначе, бабуля.
