Я была от себя таком шоке, что даже про маньяка забыла. Такого не может быть! И все-таки есть.
Другой дом, другой город, другая я.
И тут, чтобы окончательно меня добить, из стены рядом с зеркалом высунулось полупрозрачное старушечье лицо, недовольно нахмурилось и проворчало:
— Не успела толком приехать, а шуму уже до потолка. Чего орешь-то, полоумная?
Глава 1.4
Бабка вынырнула из стены по пояс и грозно воткнула руки в боки. Кружева на ее полупрозрачном чепце задрожали от гнева.
— Ни днем, ни ночью от тебя покоя, Наташа Риммель.
Наташа Риммель?
— Я Шевелева! — попыталась возмутиться я, но тут же сообразила, что веду беседы с призраком и громко взвизгнула.
Бабка поджала губы и вылезла целиком. Оказалась она худощавой, подтянутой. Я увидела длинную юбку, шаль, повязанную вокруг талии, и поношенные башмаки. Поверх шали на поясе призрака висела связка ключей.
Бабка дернулась. Ключи неожиданно звякнули. От этого звука я и очнулась.
Все! С меня хватит. Я отшатнулась назад, с непривычки наступила на подол и шмякнулась на пятую точку.
Если раньше у меня болела только голова, то теперь они с филеем завыли дуэтом.
Но я на это почти не обратила внимания. Куда страшнее была другая мысль: “Все, мать, дожила до помешательства”.
Бабка тем временем подлетела ближе, повертела головой и задала ехидный вопрос:
— А женишок-то где? Сбежал? И правильно сделал. С такой, как ты, каши не сваришь.
Такого мои нервы не выдержали. Перебирая руками и ногами, я попыталась отползти, но только запуталась в юбке.
Едва-едва смогла подняться и бросилась к дверям.
Плевать на маньяка, против него у меня есть сковородка. А от призрака сковородкой не отмахаешься.
Щеколда поддалась не с первого раза, на адреналине я выдрала металлическую петлю с мясом, распахнула дверь и вылетела за порог.
В спину мне полетел очередной возглас:
— Куда тебя понесло, малахольная? Случилось-то чего?
Вопль придал мне сил. На улицу я вылетела со скоростью пули.
Кинув взгляд по сторонам, убедилась, что лучше не стало. Свежий воздух ничуть не помог.
Наваждение не рассеялось, булыжная мостовая под ногами и стоящие вдоль улочки старинные дома никуда не делись.
Оглянувшись на дверь, из которой выскочила, я обнаружила старую выгоревшую вывеску “Лавка редкостей”. Хоть тут угадала.
Вокруг было пусто. Ни машин, ни людей, ни даже электросамокатчиков. Маньяка тоже видно не было. Ну хоть за это спасибо.
А в окнах “Сладкого пончика” как раз-таки виднелись люди, и горел свет. И я поспешила туда.
