Лазоревый грех

Помада придала форму рту, зовущему к поцелуям даже издали. Натэниел был бы похож на девушку, если бы его наряд оставлял хоть какие-то сомнения в его мужской стати.

Мерль был одет в некую версию обычного наряда телохранителей: черную кожу. Черные кожаные штаны поверх сапог с серебряными носками, черная футболка под черной кожаной курткой. Его собственный наряд. Рост шесть футов с хвостиком, волосы с проседью до плеч, усы, бородка. Выглядел он вполне адекватно — байкер со стажем и крепкий орешек. Сейчас он светился такой злостью, что его зверь клубился вокруг него, как нечто почти видимое.

— Что случилось? — спросила я.

Мерль зарычал:

— Если этот подонок еще раз тронет моего Нимир-Раджа, я ему руку оторву и ему же в задницу засуну.

— Паоло, — сказали Ашер и Жан-Клод в один голос.

— Да, — прорычал Мерль.

А Мика веселился. Его все это не возмущало, но вообще Мику мало что возмущало в этой жизни. Один из самых беззаботных людей, каких мне приходилось видеть. Иначе он вряд ли удержался бы у меня в бойфрендах.

— Меня это не смущает, Мерль.

— Не в этом дело, — возразил высокий телохранитель. — Это оскорбительно. Это значит, что у них совсем нет к нам уважения.

— Это Паоло, — сказал Ашер. — У него ни к кому нет уважения, кроме Белль."

"— Ага, — сказала я, — понимаю. Паоло и Натэниела тоже лапал.

Мерль тихо зарычал так, что мурашки поползли у меня по коже.

Портьеры раздвинулись, и просунулись голова и плечи Бобби Ли.

— Если только не пора начинать рвать народ в клочья, вы бы лучше вернулись.

Мы переглянулись, вздохнули почти в унисон и направились обратно.

Глава 45

Перед нами стояла стена одетых в кожу телохранителей — крысолюдов, гиенолаков, леопардов, — и потому не было видно, кто это там кричит высоко и жалобно.

— Дайте пройти, — сказала я.

Никто не обратил внимания.

— Эй, люди, дайте пройти! — гаркнул Мерль, и стена расступилась, как воды кожаного океана.

Кричал Стивен. Он прижимался к дальней стене, будто хотел влезть в нее и вылезти с другой стороны.

Грегори прижался к стене в другом месте. Перед ним стоял Бартоломе, и на юном лице было выражение почти экстаза. Я сосредоточилась на нем и ощутила, что он кормится, кормится от страха Грегори. Я знала одного вампира, который умел вызывать в других страх и этим страхом питаться.