Лазоревый грех

Но на самом деле это... это не то."

"Он поглядел на меня, и целый мир был в его глазах — мир страдания и голода, мир ужаса, огромного и одинокого. Первые жаркие слезы поползли по моим щекам. Я тихо заговорила с ним по-французски и даже кое-что понимала из того, что говорила.

Ашер схватил меня за руку и отодвинул от себя.

— Non, Жан-Клод. Так нельзя. Либо это будет ее желание, либо ничего не будет. Я не стану отделять тебя от остатков твоего триумвирата. Скорее я проведу ночь в постели Мюзетт, нежели так подорву твою силу и власть.

Горло пересохло, я с трудом сделала глубокий вдох, и словно что-то вытащили из меня, будто поднялся занавес. Я обернулась и посмотрела на Жан-Клода.

— Ты это нарочно сделал?

Он спрятал лицо в ладонях и сказал голосом, уже не лишенным интонации:

— Ma petite, я не могу не хотеть того, чего хочу. Прости меня.

Я повернулась к Ашеру:

— Ашер, ты не моего желания хочешь. Ты сам знаешь, что меня к тебе тянет.

Он попытался отвернуться, но я ему не позволила, и на этот раз он не стал выворачиваться. Он дал мне повернуть свое лицо, взяв пальцами за подбородок. Там кожа была еще гладкой, хотя справа почти сразу начинались шрамы. Как будто люди, которые это сделали, не могли заставить себя погубить красоту его губ.

— Ты не вожделения хочешь от меня.

Он опустил глаза, почти закрыл их — выражение лица человека, который собирается для удара.

— Нет, — шепнул он.

Я встала на цыпочки, подняла руки к его щекам — одна гладкая, как шелк и атлас, другая шершавая, изрытая, вообще не похожая на кожу.

— Я действительно люблю тебя, Ашер.

Он открыл глаза, полные такого страдания, полные много чего, чем можно было бы его уязвить до сердца.

— Не знаю, насколько положили этому начало воспоминания Жан-Клода, но, с чего бы ни началось, сейчас я люблю тебя. Именно я, а не кто-то другой, Ашер.

— Но ты не взяла меня в свою постель.

— Я люблю многих, с кем не сплю в одной постели.

Глаза его стали тускнеть. До меня дошло, что я ляпнула.

— Ашер, я хочу, чтобы ты сегодня был в нашей постели, — пожалуйста. И не только для сна.

Он прихватил мои руки своими сверху:

— Только чтобы спасти меня от Мюзетт.

С этим я не могла спорить, но...

— Это правда, но разве это так уж важно? Разве важно почему?

Он нежно улыбнулся и убрал мои руки от своего лица.

— Да, Анита, это важно.