Онлайн-библиотека книг
Антон встревоженно заворочался, почувствовав, что голос довольно знакомый.
«Кто это?» – хотел спросить он, но из горла вырвалось лишь бессвязное мычание. Как ни странно, он был услышан.
«Твоя мама. Я пришла за тобой, ведь ты этого хотел?»
«Да!!!» – закричал Антон, получилось что-то вроде «У-а-а-а!»
«Так иди ко мне. Я давно жду тебя», – позвал его голос. Он был нетерпелив, этот голос, но Антон все равно не сомневался, что он принадлежит его матери. Он неуклюже выбрался из спальника, стараясь не смотреть на свои ужасные руки, подобные обгоревшим веткам дерева.
Поскольку связанный Артур был в палатке с Антоном, Тима с Дильсом легли в другой.
Собственно, сна не было. Была черная кома, в которую ныряешь с замирающим дыханием, и когда чувствуешь, что кислорода в легких не хватает, идешь на поверхность. Это называлось пробуждением. Пробуждением в Белом Саване. Но это неважно.
Тима «вынырнул» на поверхность от воплей.
– У меня остался последний патрон, – сказал Дильс.
"Тима поймал его озабоченный взгляд и понял. Конечно, он не будет тратить его на Тух-Туха, тем более что тому и так недолго осталось. Тима убедился в этом, когда подошел к нему ближе.
– Ингри, – позвал он его тихо, и норвежец повернулся к нему раздутым, как у утопленника, лицом. Глаза заполнены чем-то студенистым. Грязный свитер задрался, и теперь он мог разглядеть, что с ним происходит. И сразу подумал про обугленное бревно. Черное, с глубокими трещинами. Его кожа была такой же – спекшейся, черной и твердой, как копыто или пятка неандертальца, потрескавшейся, и в эти трещины можно спокойно просунуть монету (например, золотую, с изображением профиля Хъяц’нигунни), а внутри что-то зловеще краснело.
