Льдинка

В глазах Златы промелькнул укор, и Дильс, кажется, это заметил.

– Мы можем попробовать пойти к Белому Савану, – осторожно произнес Артур. Он вытащил из кармана маленький перочинный нож и принялся по очереди открывать и закрывать лезвия. – Эта скала не так далеко от чилийской станции, километров десять.

– Километров десять, – зачем-то повторил Костя и внезапно оживился: – Конечно, пошли!

– Тимофей? – спросил Дильс. – Вы-то что думаете?

Тиме польстило, что Дильс обратился именно к нему, и он степенно ответил:

– Вы, то есть ты сам сказал, что не уверен насчет чилийской станции.

– Злата? – обернулся к супруге Дильс.

– Не знаю, – сказала она немного нервно. – Может, все же лучше разделиться?

– Именно об этом я и думал, – кивнул Дильс. – Значит, поступим так. Я, Тимофей и Яна идем к зимовке. Все остальные – к Белому Савану.

– А если вас не будет неделю? – с кислой миной спросил Костя, подперев щеку рукой.

– Все будет нормально, – сказал Дильс уверенно.

– А вы не думали, что друзья этого типа вернулись к самолету и свалили отсюда? – задал вопрос Аммонит.

Все молча уставились на норвежца. Дильс был немного сбит с толку, на лице отразилась досада, что эта мысль не пришла ему в голову.

– Переведи, – сказал он Яне, и та повторила фразу Аммонита на английском.

Снова искренняя улыбка, сопровождающаяся характерными жестами, – ТТ будто бы крутил воображаемый штурвал. Затем он гордо ткнул себе в грудь массивным пальцем.

– Ну что ж, очень хочется верить, что это правда, – испытующе глядя на него, проговорил Дильс. – Все, на сегодня собрание окончено.

Когда ребята остались одни в комнате, Яна не выдержала и снова расплакалась.

– Ну перестань, – неуклюже сказал Тима, обнимая девушку. – Все наладится, вот увидишь.

– Нет, – сквозь слезы проговорила девушка. – Ничего не наладится, все только хуже и хуже… Я не хочу никуда уходить. Мы должны вернуться в тот дом, неужели ты не понимаешь?

– Яна, мы там погибнем. У нас нет ни дров, чтобы топить печь, ни еды, ни теплой одежды. Нам нужно держаться этих людей, по крайней мере, сейчас, – убеждал ее Тима, но все было бесполезно, она уткнулась лицом в его плечо и жалобно всхлипывала. Антон растерянно теребил свою рогатую шапочку.