Льдинка

Спустя десять минут они были на месте.

– Почему вы здесь? – вместо приветствия поинтересовался Дильс, когда его вышла встречать Злата.

Она в двух словах рассказала ему о ночном происшествии. По мере того как она говорила, лицо Дильса становилось темнее тучи. Аммонит молча стоял рядом, как ни в чем не бывало засунув руки в карманы, и не сводил взгляда со Златы, отчего та, несмотря на свою выдержку и характер, смущалась и краснела, словно школьница, которой первый раз в жизни признаются в чувствах.

– …сказал, что любит путешествовать, прилетел на самолете вместе с какой-то научной группой.

Дильс мрачно хмыкнул, и Тима поежился, вспомнив трупы в чилийской зимовке.

– Они высадились где-то у Белого Савана, потом самолет улетел, а они отправились в поход. По дороге их накрыла лавина…

– Какая лавина, Злата? – поморщился Дильс. – Не маленькая вроде, а веришь… Это что, Алтайский край или Камчатка?

– Я просто передаю тебе то, что он рассказал, – терпеливо, как непослушному ребенку, пояснила Злата. – Якобы во время лавины они потерялись, и он шел наугад.

– Где он? – отрывисто спросил Дильс.

– В палатке, – сказал Артур. – Я связал его. Так, на всякий пожарный.

Но Дильс уже не слушал, он как метеор влетел в палатку и выволок наружу блондина. Тот почти не сопротивлялся, на лице маска смирения, полнейшей покорности.

– Я тебя слушаю. Немой… твою мать. Да еще и русский.

– Норвежец. Лучше скандинав, – мягко поправил его бородач, но Дильс махнул рукой, показывая, что для него генеалогические корни блондина не играют ровным счетом никакой роли.

– Итак. Давай по порядку. Если не хочешь, чтобы я прострелил тебе башку прямо здесь.

Тима вздрогнул, услышав последнюю фразу, но Дильс, похоже, и не собирался шутить."

"– Ну чего молчишь?

Дильс снял с плеча ружье и сделал то, от чего даже у Артура на лоб полезли глаза, – со всего маху опустил приклад на плечо мужчины. Удар был силен, но тот устоял. Самое примечательное, что на его лице не дрогнул ни один мускул.

– Дильс! – ошарашенно крикнула Злата, но тот не обратил на окрик жены никакого внимания.

– Я тебя внимательно слушаю. Считаю до трех, на третий я стреляю. Никто тебя здесь искать не будет, а моя совесть будет чиста как слеза девственницы. Ексель-моксель.

– Я все скажу, – тихо ответил мужчина и поднял связанные руки. – Могу я просить, чтобы меня развязали?

– Нет, – отрубил Дильс. – Скажи спасибо, что тебе связали только руки.