Лебединая песня. Любовь покоится в крови

Затем к нему подошел режиссер Деннис Резерстон, меланхоличный, моложавый, в своей неизменной шляпе «трилби». С ним был черноволосый, мрачноватый молодой человек. Адам помнил, что он стажер, но в спектакле выходит только один раз в первом акте. Когда пекарь спрашивает, где Николаус Фогель, один из подмастерьев быстро вскакивает со скамьи и бойко отвечает: «Болен он». Дальше Котнер говорит: «Пошли ему Бог здоровья» и так далее. Так вот, роль ученика исполняет этот молодой человек.

— Ну что это за спектакль, в котором исполнители по несколько минут стоят неподвижно и поют, — брюзгливо произнес Резерстон.

— Если они начнут двигаться, то могут сфальшивить, — доброжелательно заметил Адам.

— А что за фокусы вытворяет Шортхаус, — продолжил режиссер. — А сцена на лугу? Здесь эти чертовы подмастерья и секунды не могут устоять на месте. Им, наверное, кажется, что если они будут переминаться с ноги на ногу, это произведет впечатление веселого оживления.

Адам собирался на это ответить, но музыка вдруг оборвалась.

— Ну что теперь? — буркнул Резерстон.

— Невозможно работать, за кулисами такой шум, — произнес Пикок с дрожью в голосе. — Пожалуйста, потише.

— Это он о нас, — удивленно проговорил Резерстон, понизив голос. — Ладно, в любом случае, мне пора идти.

Оркестр заиграл снова, и режиссер пошел прочь, сопровождаемый стажером.

Адаму не понравились нервозные нотки в голосе Пикока.

На сцену выскочила Магдалена и обменялась репликами с Евой. И тут Адам вдруг вспомнил, что скоро его выход. Вытащил изо рта жвачку, аккуратно приклеил сзади к декорации и пошел на сцену, бормоча под нос проклятия в адрес Эдвина Шортхауса.

К нему устремилась Ева (Джоан). Они обнялись.

— О мой возлюбленный герой, поэт, — запела она и чуть слышно добавила: — От тебя отвратительно пахнет мятой.

К сильному удивлению Адама, второй акт прошел до конца без инцидентов. Влюбленный Вальтер (Адам) убеждал Еву сбежать. Бекмессер исполнил свою неуклюжую серенаду, затем за ним погнался Давид. Подмастерья снова расстроили Резерстона. Сакс увел Вальтера к себе. И наконец явился ночной сторож, дуя в свой рог. Площадь (сцена) быстро опустела, лишь песня ночного сторожа разносилась по безлюдным улицам. Музыка замолкла.