Лебединая песня. Любовь покоится в крови

 — То, через что ей пришлось пройти, могло убить любого человека, но, судя по ее аппетиту, опасность ей больше не грозит. В любом случае я отправляюсь домой.

— Как ее колено? — спросил Фен.

Без пиджака и галстука, с всклокоченными волосами, он напоминал безработного.

— С коленом все в порядке. Горло немного поболит: не будь она так голодна, у нее возникли бы проблемы с глотанием. Субконъюктивальное кровоизлияние. Но через неделю-другую все пройдет. Это была работа дилетанта.

— Повезло, — пробормотал Фен.

Доктор на прощание махнул им рукой и исчез.

Они вошли в спальню. Это была небольшая комната в пастельных тонах. В миниатюрном камине горел огонь, а на окнах висели голубые шторы, за которыми шумел проливной дождь. На стене над каминной полкой на них таращила глаза детская сумка в форме панды. Изящный туалетный столик в стиле Людовика XVI (Фен с удивлением отметил, что это подлинник) являл взору такое количество косметики, что ее свободно хватило бы на нужды нескольких взрослых дам. Обшарпанная подставка в виде деревянной утки — еще один трогательный сувенир из детства — предлагала гостям три яркие книжки: «Поэзию Шелли», «Искусство верховой езды» и потрепанный роман Чейни.

В воздухе едва уловимо пахло цветочными духами; их аромат заставил Стэгга сдвинуть брови, чье пуританское воспитание связывало любые благовония с картинами разгульной жизни. Молодая сиделка в белом платье суетливо сновала по комнате, приводя ее в порядок. Здесь же находились Элспет и родители Брэнды. Сама Брэнда в блестящем черном пеньюаре и желтой ночной кофте сидела в кровати, опершись на взбитые подушки, и с большим аппетитом поедала свинину с зеленым горошком.

Профессор с облегчением заметил, что буря эмоций, вызванная их недавним драматичным возвращением домой, утихла. А тогда в доме рыдали все: Брэнда, мать Брэнды, Элспет, женская прислуга, — только отец Брэнды не плакал и возбужденно пожимал руку каждому, кто попадался на глаза. Фену сразу предложили теплый халат, кресло у камина, сушилку для волос и бренди; но он принял только последнее, отказавшись от других даров с видом закаленного в боях спартанца.

Однако теперь кризис явно миновал, и в спальне снова воцарилась атмосфера мира и покоя.

— Ммм, — промычала Брэнда с набитым ртом. — Садитесь, профессор Фен. Вы не голодны?

Он говорил правду, хотя не успел поесть. Глядя на Брэнду, Фен наслаждался живостью и беспечностью цветущей юности. Сам он до сих пор не оправился от шока.