Лебединая песня. Любовь покоится в крови

Плащ упал в грязь.

— Все хорошо? — спросил профессор.

Брэнда нервно рассмеялась.

Фен не удержался и мягко поцеловал ее в лоб.

— Благослови вас Бог, дитя мое, — пробормотал он. — Идемте, только тихо и без разговоров.

Мелтон-Чарт снова погрузился в тишину. Винни-Пух, судя по шумной возне и сопению в траве, благополучно вернулся назад. Пока они ковыляли — увы, слишком громко — под покров леса, Фен обдумывал ситуацию, и по его спине бежал холодок. Кто-то пытался убить Брэнду. Разумеется, он не ограничится одной попыткой.

Брэнду оставлять нельзя. Единственный шанс на спасение — бежать через лес, быстро и часто меняя направление, но ей это не под силу. На них устроят охоту, как на беспомощных животных. Враг вернется, выследит их, выберет безопасную дистанцию и расстреляет как мишени.

Самым скверным и ужасным было то, что именно он, Джервейс Фен, создал эту ситуацию. Расставил ловушку и, как последний дурак, угодил в нее сам, утянув за собой Брэнду. Уимс прекрасно сделал свою работу, теперь Фен не сомневался.

Жаль только, что он вряд ли сможет выжить, чтобы его поблагодарить. Возможно, Стэгг доберется к ним, подумал он с тем оптимистичным легкомыслием, которое просыпалось в нем в минуты большой опасности. Если Стэгг сядет и подумает недельку… Главный вопрос: как давно ушла Элспет? Вероятно, им удастся продержаться до прихода помощи. Полчаса? Нет, вряд ли. Минут десять.

Дождь лил как из ведра. Миновала целая вечность, прежде чем они добрались до края леса. Винни-Пух, пыхтя и отдуваясь, тащился вслед за ними.

Скорее бы уж все закончилось, подумал Фен. Лучше так, чем бессмысленные и жалкие попытки уйти от неизбежного.

Очевидно, его желание было услышано. Ударивший из леса свет заставил их застыть на месте. Профессор прикинул расстояние и сообразил, что если броситься в ту сторону, его убьют раньше, чем он добежит до середины. Фонарик держали твердо и спокойно: луч света не дрожал и не плясал, а бил ровно и прямо, выхватывая из темноты нагромождения причудливых теней.

Самого человека Фен не видел, лишь смутную фигуру, сжимавшую в руке блестящий черный револьвер.

Он подавил желание метнуться между лучом и Брэндой и заслонить ее от выстрела. Это было бесполезно: одна пуля для него, другая для нее, и все. Брэнда подняла голову: странно спокойная, почти безмятежная, как ребенок.

— Не бойся, — прошептал Фен.

Он не принял во внимание только одно — Винни-Пуха и его приступы человекоубийства.