Лебединая песня. Любовь покоится в крови

Самым жутким участком, конечно, был Мелтон-Чарт — нигде ни души, — и я едва успела пройти его наполовину, как он выскочил из леса — я имею в виду, Сомерс, — и сбежал ко мне по насыпи. В руке у него был револьвер. Я подумала: ну, вот и конец. Но не собиралась сдаваться без борьбы. У меня в кармане лежал перочинный нож, и я надеялась, что кто-нибудь вспомнит про ту давнюю игру.

— Игру? — удивился Стэгг. Они ему объяснили. — Угу, — пробормотал он. — Понятно. Продолжайте, мисс.

— Он сказал: «Ни звука и без фокусов. Сейчас мы немного прогуляемся».

Фен сомневался, что Сомерс выражался именно таким образом, но, вероятно, Брэнда передавала только общий смысл.

— Но я все-таки рискнула. Нагнулась и сделала надрез, чтобы получился кровавый след, — сгоряча даже глубже, чем хотела, — а он подумал, будто я подтягиваю чулок, и не обратил внимания. Это заняло всего секунду. Ну, а потом я разыграла небольшую сцену: испуг, слезы и все такое, — чтобы немного задержаться на дороге и дать крови вытечь на землю. Вниз я не смотрела, но когда он потащил меня в чащу, я надеялась, что мне все удалось.

— Итак, мы пошли через лес, и он постоянно подталкивал меня сзади дулом револьвера. Скажу вам честно, — добавила она, побледнев, — никогда бы я не хотела испытать такое еще раз. Я думала, что каждый следующий шаг станет для меня последним. Вскоре мы выбрались на поляну, где вы меня нашли, и он достал бумагу, ручку и конверт и продиктовал то дурацкое письмо для мисс Пэрри. Он не позволил мне написать его своими словами: видимо, боялся, что я вставлю какой-нибудь тайный знак.

Потом заставил меня подробно рассказать, где находится моя классная комната. Если бы я соображала получше, то направила бы его в другой класс — тогда письмо сразу возбудило бы подозрение, — но я была слишком напугана, и мне это даже не пришло в голову. В следующую минуту — я стояла к нему спиной, — он бросил револьвер на землю и, прежде чем я сообразила, что происходит, схватил меня за горло. Я стала бороться, мы оба упали, мою ногу пронзила жгучая боль, и дальше я ничего не помню… Очнулась я в темноте. Не могла двигаться и лежала, пока не появились вы и Элспет.

После долгого рассказа Брэнда охрипла. Она закашлялась, и сиделка подскочила к ней с какой-то микстурой.

В голове у Фена вертелась мысль: почему Сомерс решил задушить Брэнду, а не застрелить? Может, ему было приятно сознавать, что его пальцы коснутся ее белой шеи? Впрочем, Фен не собирался вдаваться в детали этого жалкого и гнусного преступления.